Проклятие сумашедшей любви

Пролог. Твоя боль – моё восхищение

Вдали от людских глаз и ушей, в глубине леса, на частной территории был возведен особняк. Огромное, роскошное, трехэтажное здание, таящее в своих стенах то, что никогда не попадёт отныне в свет человеческий. Так решил он. Хозяин и творец. Видящий в ужасном – прекрасное, в отвратительном – восхищающее. Здесь царила полная тишина, как можно было подумать на первый взгляд. Лишь пройдя глубже по этим, казалось бы пустующим пространствам, слышится едва уловимый звук электрических разрядов. Если проследовать за звуком, то возможно догадаться что он идёт снизу, с подвальных помещений. Именно там он наслаждается процессами собственных рукоделий.

Но сегодняшняя работа не давала ему тех естественных лёгкости и спокойствия. Лишь головную боль и напряжение. Смотреть на слезы и крики любимой было невыносимой для него пыткой.

— Дорогая, прошу тебя, потише, — просит он устало, отстраняя от ее бока электрошокер. — Мне тоже не хочется этого, ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю. Верно?

— Хватит, Ян, умоляю, — всё рыдает привязанная к стулу девушка. — Я никогда больше не стану тебя игнорировать, клянусь, только прекрати это…

Вместо ответа парень взглянул на наручные часы и нахмурился.

— Во-первых, я уже сказал что твоё наказание займет у нас час общего времени, — смотря в ее зеленые глаза, грубовато произнес он, а затем вновь прислонил к её боку инструмент, заставляя кричать. — А во-вторых, ты сейчас проигнорировала мой вопрос. За это ещё пятнадцать минут. В-третьих, ты солгала мне, ещё пятнадцать минут. И учитывая это, прихожу к выводу, что те полчаса, которые мы тут провели, аннулируются.

Девушка утопает в криках, а когда уже не может кричать, переходит на шепот, ее голос с неразборчивыми мольбами о пощаде тихо звучит в пустоте всех этих теней. Каждая секунда, словно убивающая вечность, а сердце готово остановиться в любую из них. Её яркие, рыжие, кудрявые волосы растрепались по плечам и он заботливо заправляет выбившийся локон за ухо, опуская электрошокер.

— Как прекрасно твоё тело, дорогая, — выдохнул он и подвел электрошокером к ее груди, сделав короткий, но сильный разряд, заставив вскрикнуть. — Я прощу тебя за него. Но ты в долгу, милая, это щедрое одолжение.

Его возлюбленная лишь кивает, покрытая дрожью. Парня это смешит, ведь малышка напугана, а страх – это топливо для тех, кто умеет его применять.

— Прекрати плакать, дорогая, тебе не к лицу слезы, — говорит хозяин игры, поворачивая ее лицо к свету, рассматривая с животной жадностью, будто он поглощал ее боль.

Взгляд несчастной жертвы мертво скользит по серым стенам, она знает что если окончена пытка, это не значит что окончена игра. Комната-клетка для его игрушек. Для тех кого он решил пригласить в свою игру – созданный на безумии театр. В это время, кукловод выбирает новый аксессуар, которым порадует свою куклу. На этот раз это лаконичный инструмент раздела медицины, среднего размера скальпель. Блеск холодного металла на свету заставляет кровь беспомощной девушки кипеть от страха.

— В детстве я мечтал быть хирургом, изучал анатомию, основы правил медицины и прочую скуку, — подчеркивает он с не скрытой гордостью, постепенно расстегивая верхние пуговицы ее блузки, открывая ключицу. — И часто рисовал в записной тетради всякие схемы, органы, людей.

Скальпель осторожно касается зоны под ямочкой ключиц, давление не сильно, но ощутимо давит на нежную, бледную кожу, не оставляя порезов. Лезвие поднимается на несколько, едва заметных миллиметров от поверхности кожи и начинает абстрактный танец, будто рисуя в воздухе эскиз рисунка. Парень с искренним интересом продолжает невидимые наброски, смотря на девушку, как на чистый холст, на котором вот-вот появиться шедевр. Когда силуэт готов, вновь прислоняет и начинает крохотными, не ощутимыми царапинами что-то изображать на её теле. Крохотные капли крови, тонкими, прохладными струйками стекают по груди, спускаются к животу, оставляя на ткани блузки красные пятна. С уст девушки лишь изредка слышатся стоны боли.

Когда он оканчивает, отходит от нее на несколько шагов и рассматривает результат, ища недостатки. Нет, еще не хватает пары деталей. С этой мыслью он снова подходит, продолжая рисовать. Его возлюбленная резко вздрагивает, видимо он случайно надавил сильнее нужного и творец замирает, словно каменная скульптура. Он отстраняется и заглядывает ей в глаза, произнося:

— Дорогая, тебе так сложно пару минут посидеть смирно ради меня? Ты могла испортить мою работу, превратив её в безобрáзный, неразборчивый шрам на своём теле. Или я мог серьезно тебе навредить. Я ведь всего-лишь хочу сделать тебе подарок... Ладно, я закончил, взгляни, милая.

Он берёт в руки небольшое, круглое зеркало, показывая ей ее новое украшение, сделанное его руками. Теперь её хрупкое тело украшает кровоточащий цветок розы.

— Тебе нравится, дорогая? — интересуется он ласковым голосом. Она молчит, но замечая, как лицо его принимает более хмурый вид, с трудом произносит:

— Я устала сегодня…

Хмурое лицо преобразилось, растянулось в удовлетворенной улыбке.

— Конечно, Дорогая, позволь я отнесу тебя в спальню, — с нежностью сказал он, ключем открывая наручники, которые удерживали девушку по рукам и ногам. — Я так рад, что это кончилось, милая. Я люблю показывать тебе мои шедевры, как я их создаю, но так не люблю когда это делает тебе больно. Ведь я не хочу этого. Но ты должна понимать что в наших отношениях всё взаимно. Любовь. Грусть. И боль. Ты сделала мне так больно, когда перестала говорить со мной, я так люблю наши диалоги, малышка. Я просто хочу показать тебе что оно того не стоит.

В его голосе течет печаль, он действительно опечален ее поведением, но теперь, когда она так мирно расслаблена на его руках, душа его озаряется спокойствием. Она его. Полностью. Без остатка. Хищник его души, жаждущий крови вновь засыпает. Но он знает, как это ненадолго.

Заходя в ее спальню , он осторожно положил её на черные, холодные простыни, ее лицо блестело в вечерней темноте от слез и пота. Его муза дышала полной грудью, вдыхая то, что все позади. Запах давал ей это понять. Здесь царил запах кофе и его парфюма, а там, внизу, запах был другим, с нотками крови и человеческой боли. Пока она о чем-то размышляла, он осторожно снял её окровавленную блузку, осторожно вытер ватой силуэт цветка, обрабатывая порезы. Жаль, заживет довольно быстро, хочется оставить его навсегда, как символ ее красоты.