Проклятие золотой крови

Глава 1

Папа, мне страшно! Где же мама? — фифи жалобно посмотрела на отца, ожидая ответа.

— Моя милая Фифи, всё будет хорошо, этот кошмар скоро закончится, я обещаю тебе.

Но где мама!? Я хочу к маме! Почему я не могу её увидеть?! Фифи схватилась за рукав одеяний отца и лишь одного желала: оказаться в объятиях матери и снова слушать её прекрасную колыбельную.

— Фифи, пойми уже: твою мать погубил огонь смуты. Она уже не вернётся! — молвил мне отец.

— Ты лжёшь! Мама не могла погибнуть! Она жива!

Отец берёт малютку Фифи на руки и лишь молвит:

— Фифи, сейчас нет на это времени, мы должны найти Максима!

— Отпусти меня! Я сама пойду к маме!

Вдруг слышат крик, и вокруг них загорелось алое пламя. Огонь стремительно охватывает их чудный дом. Отец как можно скорее пытался выбраться из дома. Золотые языки пламени словно говорили им: «Не сумеете спастись». Воздуха с каждой минутой меньше, Фифи задыхалась, нечем дышать малышки Фифи , и потеряла сознание она.

Очнувшись, передо ней открывается горящий Руан. Улицы города наполнены мертвецами, пламенем и кровью на земле. Ее взор наполнен ужасом, и лишь схватилась за отца и тихонько молвила, словно боясь, что услышат те, кто хотел убить их:

— Пап, неужто мама погибнет вместе с Максимом в этом страшном пожаре?

— К сожалению, дочь моя, мать мы не успели спасти. Но Максима я сумею спасти в столь роковой час.

Ах, это был всего лишь сон, кошмар из прошлого, так и последующий и не дающий покоя душе ее. Каждую ночь снова в кровавом пожаре, снова взор ее видит столь ужасные образы. Лишь встала с жёсткой кровати, медленно подойдя к зеркалу. Обратив взор свой на зеркало, словно вижу ту маленькую, испуганную девочку из далёкого прошлого, что не желала вспоминать она. Воспоминания, что по сей день ранят душу ее.

Взяв гребень серебряный, плавным движением проводит по платиновым локонам. Она взор свой обратит к зеркалу, и в отражении вновь видны образы ужасного сна. Лишь положила гербен свой на деревянный столик, что высечен из красного дерева. Юная дева поспешно одевает наряд хирид. Платья украшены ее искусными северными узорами да мехами зверей. Офелия тихо выходит из покоев своих.

— Доброе утро, Фифи.

Подняв очи свои, видит она своего ненаглядного братца. Кожа бела, как снег, очи его подобны осенним облакам, волосы словно медь. Черты лика его тонки и благородны. Имя его — Максимилиан. Он лишь улыбнулся сестре своей, а та лишь ответила ему.

— Доброе утро, Максим. Уже на службу спешишь?

— Уж пора идти мне, но напоследок сестру желаю я навестить перед уходом своим, — молвил ей в ответ Максим.

Офелия слегка улыбнулась и, лишь пожелав ему дня хорошего, идёт в сторону она покоев королевских.

Офелия осторожно открывает дверь и почти шепотом говорит она:

— Доброе утро, Госпожа Идунн.

В покоях королевы царит полумрак, воздух пропитан заморской лавандой, стены покоев украшали гобелены, на полу — красный ковер, что искусно расшит нитями золотыми.

На бархатном стуле сидит она, королева Дании. В свои сорок лет она выглядела безупречно. Волосы, что подобны лунному свету, а кожа бела, как снег, уста алы, как кровь, а очи — словно драгоценные камни. Желтые и фиолетовые глаза, что в народе прозвали ведьмин взором.

Госпожа Идунн взор свой обращает, что полон холода, и лишь молвила она в ответ:

— Доброе утро, Офелия.

Офелия, лишь взяв гребень золотой, что украшен диковинными драгоценностями, лишь аккуратными движениями рук своих расчёсывала волосы белоснежные.

— Дитя мое, не могла ли ты поаккуратнее? — молвила Идунн, чей голос напоминал на шепот вьюги.

— Прощу прощения, госпожа, — молвила юная Офелия.

В покои зашли юные девы, что служили королеве, в руках у них — роскошные наряды. Офелия гребень положила на стол деревянный и взяла она платья из рук одной из дев, и стали они помогать королеве одеть наряды свои.