Проклятое благословение

Глава 25. Испытание.

Естественно, ей это не понравилось. Оно не просто не понравилось, оно вызвало такую бурю эмоций, что Дафне пришлось сдерживать себя и изо всех сил, чтобы не спалить эту несчастную карету дотла. Рэдсон знал теперь слишком много, и ей уже не надо было скрываться перед ним. Её Сила захлёстывала обе руки, поднимаясь до груди и шеи.

Да, такова она была. Да, все её родные знали, что магия не просто благоволит ей, но и просто является частью души девушки. С самого детства она говорила бабушке, что любит играть с тем, чего другие, почему-то, боятся. Она хлопала глазами и спрашивала, что же плохого в том, чтобы делать магией все, что вздумается. Какое зло может причинить она сама себе? Мадам Градина так и не смогла этого объяснить, и только с возрастом Дафна просто приняла как факт то, что другие волшебники боятся своей магии. Они пытаются сдержать себе некого внутреннего монстра, который будто сидит на цепи, и если ты не досмотришь, сорвётся, сожрет тебя и все вокруг. Но это ведь было сумасшествием! Это всё – ты, это всё – твоё. А потому, Дафна всегда легко относилась к любым испытаниям, которые требовали магических усилий. Это была игра, в которой она вечно оказывалось победителем.

И вот, оказывается, плата за её дар. Возможность уничтожить всю магию в целом. Потрясающе, замечательно, фантастически! Если трактовать предсказания прямо, у неё было лишь два пути: каким-то образом либо погубить всю Силу, либо возродить. А значит, отсюда шло еще два вывода.

Первый — никто не был виноват в том, что магия постепенно уходила из их мира. Второе — кто-то точно был заинтересован в том, чтобы этому процессу не мешали. А Рэдсон рассказал ей о словах бабушки, что вскользь упомянула о возможности забирать Силу у одних магов и отдавать их другими, все совсем превращалась в бред. То есть, даже если её найдут, убьют и она не сможет восстановить магию, Сила всё равно останется в ком-то ещё? Как в это можно поверить? Ведь любое предсказание говорит загадочно и туманно, но имеет только одну чёткую грань – оно должно исполнится. Если её смерть послужит тем или иным выходом, при которой магия либо исчезнет, либо окажется спасена — это было безумно страшно.

Все часы Дафна провела почти не двигаясь, глядя в окно и ощущая, как тёплые ладони Рэдсона держат её. Сначала он гладил её руки, когда в них ослабла магия. Потом пересел ближе и аккуратно приобнял, поддерживая и стараюсь быть рядом. Наверное, за это следовало бы быть более благодарной, но Дафна лишь не отказывалась, принимая такую ласку и внимание.

К моменту их прибытия в Академию, её бушующий шторм уже немного затих и позволил решить для себя основные моменты.

Например, была реальная необходимость сдать завтрашним утром Испытание и избежать. Она будет скрываться, сменит имя и фамилию, и даже до неузнаваемости внешний вид так, чтобы никто больше не различил в ней ни Дафну Эйдер, ни Розвалл. Нужно было подождать всего ничего, лишь одну ночь и одно утро. Её магия сразу будет являться признанной официально и никакие отслеживающие заклинания для несанкционированных волшебников станут ей нестрашны. Не успокоилась она и после того, как они прилетели. Пробежала под входными дверьми быстро, не поднимая головы. Рэдсон вошёл следом, обернувшись котом. Никто не должен был знать, что он покидал Академию на целых три ночи. Ровно столько удалось выкроить между посещениями врачей.

Первым делом они поднялись к доске расписания и ознакомились с объявлениями.

Завтрашнее Испытание должно состояться, как запланировано, ранним утром на выбранном плато. Будет установлена специальная дверь из Совета, и настроена на шифр «0000». Каждый студент, прошедший сквозь нее в промежуток времени до начала, считается участником. В полночь все проходы закрываются в соответствии с традицией «ночи тишины».

Рэдсон скривился, увидев эту помарку.

— Да, каждый год действует такое правильно. Обычно они не гоняют студентов, оставшихся по двое или компаниями, так что, надеюсь, и нас пронесет.

Потом они заскочили в комнату к Терри, надеясь, что их друзья уже приехали. Но в комнате не было никого. Парень успокаивающее сжал руку Дафне и повёл её на кухню.

— Они последний раз писали нам вчера. И собирались выезжать не слишком рано. Вполне возможно, что-то их задержало, или мы просто неправильно рассчитали время. Приедут, вот увидишь.

Дафна не реагировала и смогла, наконец, что-то сказать, лишь когда выпила целую кружку крепкого чая.

— Я понимаю, что это звучит наивно, но может, они в комнате у Лани?

Девушка никогда не спрашивала, почему они ни разу не были в комнате у её лучшей подруги. Да и сама Лани, будто, там вовсе не жила, ведь все её вещи давно находились в комнате Терри. Да, этот вопрос её интересовал лишь поначалу, а потом она пожала плечами и решила сама для себя: у каждого свои привычки. И что бы там ни было, это никому не мешало. Рэдсон сидел напротив, откусывая по маленькому кусочку от своей порции. Видимо, и у парня аппетита не было.

— Я уверен, что Лани будет не против того, что я тебе расскажу. Она не скрывает, но сильно стесняется своего положения.

У Дафны из головы вылетели почти все свои проблемы, переключаясь на такое странное описание. Рэдсон начал рассказывать.

— На самом деле, семья, про которую иногда вспоминает Лани, это не её настоящие родители. Это что-то вроде социальных опекунов, представленных к ней из необходимости. За все годы нашей дружбы, я не скажу, что запомнил их времён, ведь Лани их не произносит. Где её настоящие родители никто не знает. Существует лишь подпись об отказе от ребёнка в документах, да маленькие социальные выплаты.