Проклятое Дитя

Эхо

Анрия проснулась ещё до сигнала — не от тревоги и не от сна, полного видений. Просто открыла глаза, будто тело решило, что достаточно. Потолок над ней был знакомым: светлые плиты, защитные знаки, едва заметно мерцающие в утреннем свете.

Она позволила себе выдох.

Нападение закончилось. Купола устояли. Город выжил. Твари были отброшены.

Она медленно моргнула, возвращаясь в тело. Руки болели — не от ран, а от напряжения, которое наконец отпустило. Под ногтями всё ещё темнели следы засохшей грязи и пепла: она не стала смывать их ночью, не нашла в себе сил.

Он был там.

Мысль возникла не внезапно, а как продолжение сна, которого она не запомнила. Не образ, не голос. Ощущение, слишком чёткое, чтобы быть случайным. Тарвен. Его присутствие тянулось через память ночи, через кровь, страх и хаотичную магию, как тонкая нить, которую невозможно было разорвать.

Анрия нахмурилась.

Она чувствовала его среди тварей. Внутри этого безумного, рвущегося потока Хаоса. И это не укладывалось ни в одну из известных ей схем.

Анрия медленно села, опустив ноги на пол. Холод камня отрезвлял. Она сжала пальцы, проверяя, не дрожат ли. Дрожи не было. Было только тяжёлое, вязкое чувство неправильности.

Почему ты был там… А не здесь?

Вопрос всплыл сам, без слов, и от этого стал ещё острее.

Рядом зашевелилась Ирсэя.

Та что-то пробормотала сквозь сон, потом перевернулась на спину и приоткрыла глаза. Несколько секунд она молча смотрела в потолок.

— Утро? — хрипло спросила она.

— Похоже, — ответила Анрия.

Ирсэя поморщилась и села, потирая шею. Потом бросила взгляд на Анрию — внимательный, цепкий.

— Ты как?

Вопрос был простым. Ответ — нет.

— Нормально, — сказала Анрия, потому что так было легче.

Ирсэя не поверила. Но не стала настаивать.

— Ты чувствовала что-то ещё, — сказала Ирсэя не вопросом.

Анрия закрыла глаза на секунду.

— Да, — призналась она. — И мне это не нравится.

Она не произнесла имя. Пока. Но внутри снова возникло то же ощущение — далёкое, чужое и слишком знакомое.

Тарвен был среди тварей Хаоса той ночью.

И Анрия не знала, что страшнее: то, что она это почувствовала, или то, что он не пришёл к ней.

Коридоры Академии шумели, как всегда. Ученики спешили, спорили, смеялись. Магия здесь не пугала — она была частью фона, как дыхание или шаги. Анрия шла рядом с Рианом, слушая его вполуха: он рассказывал что-то о тренировке и новых требованиях наставников.

Она чувствовала себя… нормально.

И именно в этот момент внутри нее что-то дрогнуло.

Холод прошёл по груди, словно кто-то с силой сжал нить, проходящую сквозь неё. Анрия остановилась на полушаге, но тут же взяла себя в руки. Взгляд не потемнел, слух не пропал — всё было впорядке.

Кроме ощущения.

Чужая ярость. Сдержанная. Старая.

Она моргнула — и всё исчезло.

— Ты чего? — спросил Риан, обернувшись.

— Задумалась, — ответила она.

Это было правдой. Просто не всей.

На занятиях Анрия держалась ровно. Записывала формулы, отвечала, когда спрашивали, даже поймала себя на том, что улыбается чьей-то шутке. Она почти поверила, что это — обычный день.

Почти.

После обеда она столкнулась с Сайраной у лестницы. Та остановилась, едва взглянув на неё — слишком внимательно, слишком точно.

— С тобой что-то происходит, — сказала она тихо.

Это был не вопрос.

Анрия помедлила.

— Не знаю, — честно ответила она.

Сайрана нахмурилась, но не стала давить.

— Если станет хуже — скажи, — сказала она. — Даже если не сможешь объяснить.

Анрия кивнула. Она знала: Сайрана поймёт даже то, что нельзя облечь в слова.

Вечером в комнате было тихо. Ирсэя пила чай и рассказывала что-то о соседях снизу, о городе, о мелких заботах — обо всём том, что удерживает человека в настоящем. Анрия слушала и кивала, позволяя этому быть.

И тогда пришла третья вспышка.

Самая короткая.

Не образ.
Не эмоция.

Имя. И сразу исчезло, оставив после себя пустоту и странное эхо, будто кто-то звал издалека, не надеясь, что его услышат.

Анрия замерла.

— Ты в порядке? — спросила Ирсэя.

— Да, — ответила она после паузы. — Просто устала.

Ночью она долго не могла уснуть. Лежала, глядя в темноту, чувствуя, как что-то натянуто внутри — не больно, но настойчиво. Она могла бы пойти дальше. Попробовать разобраться. Потянуть за эту нить.

Но не стала.

Анрия закрыла глаза.

Сегодня она выбрала отдохнуть.

А где-то далеко, за пределами её памяти и имени, кто-то сражался с тварями Хаоса, чувствуя, как связь, которую он искал веками, снова дрогнула — и снова не открылась.

Тьма сжимала его, как холодная пустая рука. Вокруг — только пустошь, выжженная после сражений, запах серы и чужой магии. Он стоял среди тел, которые ещё недавно шевелились, теперь же лежали неподвижно, глаза их пустые, а энергия Хаоса ещё едва теплилась в тканях, которую он аккуратно накрыл светящейся тканью.

Он вспомнил тот день.

Алиссара. Разорванная. Душа, рвущаяся на тысячи осколков. Он стоял тогда рядом, хотел кричать, пытался остановить, но не смог.

Каждый осколок уходил от неё — и каждый был как нож в его груди. Он слышал её тихий, усталый шёпот, но не понял тогда. Не почувствовал.

— Нет… — пробормотал он, пальцы сжимая в кулаки, будто мог собрать эти куски обратно.

В тишине пустоши до него донёсся шёпот. Не человеческий. Хаоса.

«Я помогу вернуть её…»

Тарвен вслушался, и в этом обещании было и тепло, и яд одновременно. Он понял: только через это он сможет приблизиться к ней.

Он подумал о том, как она жила дальше, где-то вдали, среди света, будто обычный человек. Сердце сжалось. Почему она не пришла к нему? Почему он снова видел её только в тени?

Ярость и ненависть взорвались одновременно. Он не мог быть рядом с ней, не мог защитить, не мог приблизиться — но теперь он может действовать.