Проклятое дитя. Её демон

25

 Анна медленно брела по преподавательскому общежитию, а после академическому двору к своему. Холод и снежный ветер окончательно сняли с нее действие дурмана, и она смогла связно мыслить.

  Смущение, стыд, даже негодование никуда не делись. И Анна не могла не терзаться от того, что противоречило ее воспитанию и манерам. Для нее произошедшее было из ряда вон выходящим. И все равно, что действительно ничего слишком серьезного не случилось. Все равно, что для всех вокруг это норма, что никто ее не осудит, да и даже никто и знать не будет о том, что произошло с ней наедине с принцем. Хотя она сама себя выдаст, едва только увидит завтра Кассиана, оставалось лишь надеяться, что он не станет ее дразнить и поддевать, намекать на произошедшее и вообще напоминать о сегодняшней ночи.

  Но мысли о своем недостойном поведении и том, как ей все понравилось – о боже! – были где-то на краю сознания. Куда напряженней Анна думала о том, уже давно крутилось в ее голове и не давало покоя, и лишь сейчас начинало формироваться в связную картинку. Картинку, которая поражала своей абсурдностью, нелепостью и невообразимостью.

  Банальный вопрос доверия очень остро и резко перестал быть таким уж банальным.

  Анна всегда непросто строила свои отношения с людьми. Еще в детстве научилась не доверять фальшивым улыбкам, когда после слезы текли по щекам, а вслед несся издевательский смех. Она хотела иметь друзей, искала их в своем доме, но с каждым разом огорчалась все больше, и слишком быстро поняла, что пора прекратить попытки видеть в людях то, что хочется, а не то, что есть на самом деле. И она закрылась в себе, замкнулась и едва кого-то впускала в свое большое, доброе и чистое сердце, готовое принять всех и каждого, кто будет так же искренен, как и она сама. Но таких были лишь единицы. А после была роковая ошибка, когда доверившись не тому, она разочаровалась еще горше. И разочарование вылилось в страх и боль, такую сильную, что не хотелось жить. И лишь присутствие рядом Хасина помогло ей прийти в себя, вернуть прежнее желание жить, улыбаться и идти к своим скромным мечтам. Лишь этот демон всегда давал ей стимул, веру, опору и надежность. Он прививал ей силу, учил быть смелой и не бояться всего и всех. Научил быть настоящей, не терять своей души и быть самой собой. Он ни разу не разочаровал ее, ни разу, никогда не обидел, ни разу не сделал больно и не предал. Он был единственным, кому она всецело, полностью и безоговорочно доверяла. Они могли говорить о чем угодно. Она могла задавать самые смелые и нелепые вопросы, и он отвечал. Долгие годы Хасин был для нее единственным дорогим человеком.

  И вдруг появился Кассиан. Не в том смысле, что они встретились, а в том, как он ворвался в ее жизнь: Улица Роз, Бал Иллюзий, поцелуи, что он дарил ей, внимание, что оказывал. И Анна не понимала, как все эти мелочи вдруг вылились в то, что она расслабилась и подпустила его к себе. Доверилась ему, поверила его словам и обещаниям. Она видела, что это не любовь. Понимала, что привязанность не могла так быстро возникнуть. Но ее тянуло к нему, а его к ней. И она поражалась сама себе в том плане, что не могла заставить себя быть сдержанней и спокойней, не могла не реагировать. И мысли не возникало, что принц может лукавить или играть с ней. Не появлялось сомнений, что все это фарс и только, какая-то игра.

  И сравнивая свое отношения к одному демону и другому, Анна напрочь отказывалась понимать, когда ее доверие к ним стало равным. В какой момент принц начал занимать место ее друга и почему?

  Вдруг Анна замерла на месте, запнувшись от абсурдности мысли, что неожиданно пришла в голову.

  Нет! Этого просто не может быть! Это настолько же невероятно, насколько невозможно!

  Но Анна стояла на месте, широко распахнув глаза, невидящим взглядом скользя по ступеням своего общежития чуть впереди, и думала, думала, думала. Лихорадочно искала оправдания этой глупейшей мысли, что пришла в голову из ниоткуда. И не находила. Их не было. Зато медленно росла уверенность, что она не ошиблась.

  Что, если не в Кассиане дело, а в ней самой? Что, если это она ошиблась в своем определении слова «доверие»? Когда она начала вкладывать в это слово иной смысл? Когда начала обманывать саму себя? Когда ее чувства успели измениться, а она даже не заметила разницы?!

  Словно во сне девушка попятилась назад, а после, развернувшись, вновь направилась к учительскому общежитию. Она шагала быстро, почти бежала, боясь струсить или придумать оправдание и остановиться. Но разве сможет она и дальше обманывать себя, если прямо сейчас не получит ответ на терзавший ее вопрос? Разве успокоится, просто выбросив его из головы? Нет. Она не любила неопределенности, ей не было свойственно обманывать саму себя и убегать от проблем. И не проще ли будет сразу определиться с тем, что с ней происходит, а уже после искать выход?

  Анна шагала по коридору к комнате Хасина, и чем ближе подходила, тем медленней становился ее шаг, пока она и вовсе не застыла перед дверью. Смелость быстро ее покинула, сменившись нерешительностью и укором за нее же. Легкий страх и неуверенность завладели ее сердцем – впервые, когда она пришла к своему демону. Она ругала себя за свои бредовые догадки, но понимала, что не может просто отринуть их. Ей нужно – необходимо – понять, верны ли они! Пусть лучше она окажется глупой в глазах друга, пусть лучше сделает ошибку и будет по-дружески высмеяна, но лучше так, чем терзаться сомнениями.

  Девушка нажала на ручку двери и открыла без стука.

 - Анна? – удивленно оглянулся Хасин.

  Демон стоял у кровати, стягивая с плеч рубашку и, видимо, собираясь ложиться спать. Удивление на красивом лице сменилось непониманием и хмуростью, когда он заметил, как напряжена девушка и как странно смотрит на него: впервые он не мог понять, что с ней происходит и о чем она думает.

 - Что-то случилось? – озабоченно спросил демон, подходя к ней и заглядывая в глаза, что она подняла на него. – Не молчи же! Что произошло? – мягко сжав ее плечи, настойчиво спросил он, хмурясь все больше.