Проклятое дитя. Иллюзия выбора

11

 - Ты рассеяна, - опуская катану, подметил Кассиан.

 - Устала, - выдавила из себя улыбку Анна.

 - Хасин ночами покоя не дает? – хмыкнул принц.

  Девушка вздрогнула от того, как прозвучали эти слова, но прекрасно понимала, что демон имеет в виду – ее тренировки с братом, а отнюдь не ее с ним особые отношения, которые давно вышли за рамки.

   Анна не знала, какой реакции ждать от Кассиана, если он однажды узнает правду. Ее необоснованное и необъяснимое доверие к нему, расположение и симпатия, влюбленность, никак не влияли на то, что она мало что он нем знает. Она знала его лишь поверхностно, лишь отчасти. Она едва ли слушала сплетни, что ходили о монаршей особе в Академии. Не так часто общалась с ним в этой манере – чтобы узнать его: по большей части узнавал ее он. Изучал, познавал, наблюдал. Кассиан словно задался целью знать о ней все, при этом в очень редкий случаях открывая свою душу в ответ. Он выжимал из Анны подробности тех или иных событий в ее жизни, даже не прилагая к этому усилий, тогда как девушка не умела сопротивляться его хитростям и умениям получать свое. Могла опомниться лишь тогда, когда он прекращал сверлить ее своими колдовскими глазами и завораживать проникновенным голосом, вспоминала, что не собиралась поднимать ту или иную тему, что-то рассказывать, но было уже поздно. Именно так Кассиан однажды узнал о том, что случилось с ней в день ее шестнадцатилетия. Как на духу она выложила ему свою историю с Акиром, в деталях рассказала о своих чувствах. Было неловко перед ним, почти стыдно, но она была предельно честна. Однако реакция Кассиана была вполне предсказуема.

  Он лишь казался спокойным, когда она говорила о том, что, как ей казалось, она чувствует к Акиру. Внимательно наблюдал, спокойно смотрел и задавал вопросы, словно его не тревожил ее рассказ и нисколько не волновал. Они сидели у камина в общей гостиной в их общежитии, чуть поодаль от остальных. Отвлеклись на время от своих учебников и разговорились. И тогда Анне казалось, что ее жених едва ли задет тем, о чем она говорила. И это в какой-то степени принесло ей облегчение, она доверчиво ему улыбалась, не видя в его глазах осуждения или гнева. Их там и не было. И не появилось. Зато разожглась уже знакомая ей по собственным эмоциям ревность, когда отправившись ее провожать до комнаты, демон зажал ее в темном пустом коридоре по пути туда. Его взгляд, которым он одарил удивленно и испуганно выдохнувшую Анну, показал ей истинность его эмоций от ее рассказа. А поцелуй, которым он наградил ее, лишь подтвердил их: жадный, властный, нетерпеливый и требовательный. Не нужны были слова, чтобы принцесса поняла, чем обоснована подобная эмоциональность. Да и думать в тот момент не хотелось, а точнее – не моглось: голова пошла кругом, ноги подкосились, и если бы Кассиан ее не удержал, она бы упала. Он прижимал ее к своему большому телу, стискивал в руках ее талию и шею сзади, по которой скользил подушечками пальцев.

  Анна до сих пор не понимала, как два разных человека способны вызывать в ней такие похожие ощущения и эмоции. Не понимала, как может наслаждаться сразу двумя, не в силах разделить или отдать предпочтение.

  Хасин и Кассиан – два демона в ее жизни. Одному она была предназначена с момента рождения на свет, и даже раньше – пусть и не знала об этом. Другой был предназначен ей – как защитник, как отец, брат, друг и любимый человек. Одним счастьем она стала для них двоих, и свое разделила пополам. Хасин был рядом всегда, стал опорой, поддержкой и силой. Принц вихрем ворвался в ее жизнь на Улице Роз, украл поцелуй, сбил с толку и обезоружил своими глазами. И оба были ей дороги – одинаково, но каждый по-своему. Она никогда не будет так близка с Кассианом – какие бы усилия он ни прилагал к тому, чтобы узнать ее – как была близка с Хасином. Как бы много она ни рассказывала о своей жизни принцу, он никогда не станет частью ее прошлого, тогда Бастард был им, и будет в будущем. А с другой стороны – Хасин никогда не получит от нее того, что она даст его брату: семью, детей, свое сердце. Ее любовь поделена на две равных части, но ее жизнь принадлежит лишь одному. И что эти жалкие несколько лет до брака, которые она разделит с Хасином? Что они дадут им? Лишь горе, когда ей нужно будет уйти. Лишь боль, когда ему придется отдать ее другому. Но они уже шагнули на эту дорожку, и сходить с нее не собирался ни один, вопреки грядущему неизбежному расставанию.

  Помня о той реакции Кассиана на ее «первую любовь», Анна даже не могла себе представить, что он почувствует, если узнает о ней и своем брате. Хасин объяснял ей что чувствует сам, и девушка предполагала, что нечто подобное обуяет и синеглазого демона.

 - Я заживо горю, когда вижу тебя рядом с ним, - шептал отчаянно Хасин, сжимая в руках ее тело, бессознательно зло стискивая в руках прозрачную ткань сорочки на ее бедре. – Я знаю, как он прикасается к тебе. Знаю, как может целовать, и я знаю, что ты отвечаешь ему. Что тебе это нравится! – рычал демон ей в шею, обжигая ее болезненными поцелуями, вырывая стоны наслаждения с ее губ. – Мне не нужно видеть это своими глазами, мне достаточно просто знать, чтобы сходить с ума!

  Кассиан не любил ее. Но он четко знал, что она принадлежит ему. Четко понимал, что он единственный мужчина в ее жизни. И ему нравилась эта мысль. Она доставляла ему удовольствие, он наслаждался этим фактом. Его собственнические инстинкты в ее отношении были на виду всегда и ни для кого не секретом, так же как и то, что ему больше не нужен никто кроме нее. Все его внимание, все его предпочтения сейчас были сконцентрированы лишь на Анне, и он не стыдился этого, а наслаждался от души, злостью окружающих в том числе. И девушка представляла, какой удар по его самолюбию и гордости нанесет ее предательство. Еще большую боль принесет поступок Хасина. И страшила эта мысль – что Кассиан когда-нибудь узнает о том, что они с его братом не просто близкие друзья.

 - Как твои успехи? – поинтересовался Кассиан, когда они возвращались в замок после своей тренировки.