Проклятое кольцо: связанная с демоном

Глава 18

Вечер подкрался совершенно незаметно. После разговора с Эйданом я вернулась в комнату, где мы с девочками какое-то время проболтали ни о чем, а после отправились в столовую.

На улице было достаточно тепло, поэтому путь до нашего с Аммианом места казался особенно приятным. Я прислушивалась к звукам в саду Академии. Птицы пели вечерние серенады, готовясь погрузиться в ночной сон. Цветы благоухали особым ароматом, и воздух как будто был наполнен особым волшебством, свойственным именно этому времени суток.

Я присела на лавочку и стала смотреть на спокойную гладь озера. Раньше мы с другом часто сидели здесь, придумывая смешные истории про рыб, наполнявших водоем, и сами же над этим смеялись. Это было беззаботное, прекрасное время. Но всё когда-то заканчивается. Обучение стало более сложным, а времени на то, чтобы так легко его проводить, всё меньше.

– Чего грустишь, красавица? – Аммиан плюхнулся рядом со мной и протянул дымящийся стаканчик с каким-то напитком. Как только до меня долетел его аромат, я весело рассмеялась.

– Ничего не меняется, да, Аммиан? Спорю на что угодно, что в твоей кружке такой же напиток.

– Нет ничего прекраснее, чем выпить кофе в вечернем саду в компании очаровательной девушки, – комплимент прозвучал так неожиданно, что я даже растерялась поначалу. Раньше подобного от него не звучало. К чему он сказал это сейчас?

Я нервно рассмеялась и, чтобы как-то сгладить неловкий момент, сделала первый глоток. Карамель сладко отозвалась на рецепторах языка (нормальнее так, но немного научный оттенок). Вообще-то я всегда любила стандартный кофе. Но однажды именно этот напиток стал ещё одной неотъемлемой традицией. Если мы проводили здесь свободный вечер, то с нами был вот такой черный, с небольшой молочной пенкой кофе с добавлением карамели. Горьковато-сладкий вкус невозможно было передать словами. Вкус наслаждения. Однозначно.

– М-м-м-м, как у них получается готовить такой невероятный кофе?

– А он и не здесь готовился, Габи. – Я удивленно посмотрела на парня. Он в ответ рассмеялся. – Ну может у меня быть маленький секрет.

В молчании мы делали маленькие глотки из кружек и думали каждый о своем. Внезапно в этой тишине прозвучала фраза:

– Ты другая. – О чем это он?

– Внешне. Ты другая. Мы с тобой не разговаривали толком после вашего… – он замялся, не зная, как правильно подобрать слово, которое меня не заденет. Поэтому я решила помочь:

– Разоблачения. Ты можешь смело называть вещи своими именами, Аммиан. Я не обижусь. Это было именно разоблачение.

– Может, стоит набить ему пару фингалов? – снова друг заговорил загадками.

– Про кого ты?

– Брось, Габи. Ты же понимаешь. Мар-средний. Я видел его пасс руками. Если бы не его «помощь», – он показал в воздухе кавычки, – вы бы сами скрутили Элиору. Его сила добавила мощи нападению.

Я подняла руку вверх.

– Остановись, пожалуйста. Я всё это знаю, девочки тоже. Но произошло то, что уже давно должно было произойти. И вообще, – я покрутила в руках кружку с кофе, – изначально смелее стоило быть и признаться во всем ректору. А мы так прожили четыре года.

– Страшно было? – Я вскинула голову и посмотрела в чистые голубые глаза друга. Его вопрос явно был направлен не на то, чтобы рассказать всем правду. Нет. Он пускал корни гораздо глубже. Удивительно, что Аммиана это действительно беспокоило. Проявляя непраздное любопытство, он действительно хотел разделить со мной те страшные мгновения. И пусть то время уже давно прошло, воспоминания порой накрывали черной вуалью, когда вроде понимаешь, что всё позади, а перед глазами все равно стоят картины убитых жителей деревни (может, лучше – стоит видение? Картины убитых как-то не очень звучит). Аммиан был первым и единственным человеком, который за столько лет задал мне этот вопрос.

Честный ответ уже готов был сорваться с губ, но я по-прежнему молчала. Почему не могла произнести очевидное? Почему была не способна искренне сказать, как леденела от ужаса кровь, когда видела в огне свой родной дом? Как люди умирали, мучаясь от невыносимой боли. Боли, от которой нельзя сбежать, которую не утолит ни одно лекарство. Почему я не могу сказать, как страшно мне было проснуться и обнаружить, что осталась совершенно одна в доме бабушки? Тогда я так долго звала маму. Несколько дней сидела мышкой и опасалась выйти наружу. Плакала ночами, потому что было до жути страшно. Казалось, что по углам прятались жуткие чудовища, что их тени пытались добраться до меня, чтобы выпить всю душу. А позже… позже эти самые чудовища пришли наяву.

И тогда мой страх приобрел оттенок животного ужаса. У Изменённых в одной из глазниц было что-то наподобие зрачка без белка, вместо носа дыра, челюсть состояла из ряда ровных зубов, которые рвали плоть несчастной жертвы похлеще острых. Оттенок их тела имел жуткую синюшность, однако на коже виднелись раны, из которых, как ни странно, текла красная кровь. Возможно, это были остатки убитых ими магов. Длинные фаланги пальцев имели крючковатый вид и заканчивались острыми когтями. Изменённые были очень проворными, убежать от такого хищника практически невозможно.

Забившись под крыльцо дома, как будто в нору, я видела, как то тут, то там вспыхивала магия. Люди пытались отбиться. Кто не имел активных способностей, старались убежать. Кому-то сопутствовала удача, а кто-то…

Я не заметила, как оказалась в кольце сильных рук, как Аммиан ласково гладил мои волосы и шептал какие-то успокаивающие слова. Сегодня он разбередил рану, которая гноилась, отравляя всё внутри меня. Когда всхлипы начали затихать, я подняла голову в желании сказать спасибо за то, что он дал выплеснуть эмоции. Но эта возможность была отнята совершенно неожиданным поцелуем.

Аммиан прижался к моим губам, прикрыв голубые глаза. Это касание было очень нежным, осторожным, словно он пробовал ступать по новому, неизведанному пути. Наверное, любая другая на моём месте сейчас порхала бы от счастья. И я могла бы её понять. И, возможно, я смогла бы принять ухаживания этого мага, способного принять все мои ошибки и поддерживать везде и всюду… Если бы не… Если бы мое сердце не отзывалось бешеным галопом на одного зеленоглазого демона. Именно от поцелуев Эйдана весь остальной мир переставал для меня существовать. Именно в его руках я находила свою колыбель спокойствия и уверенности в завтрашнем дне.