Проклятое королевство. Личная тайрэ Его Величества

Глава 7.1 Спасти и погубить

— Ч-что? О чем ты говоришь?

Фрэда поймали…

— Что тут скажешь, не всем хватило ума присягнуть Джейксару на верность. Впрочем, между нами, — Киан сделал ко мне шаг и слегка наклонился, вроде как чтобы поделиться секретом, — я этому даже рад. Он и так слишком многим дал шанс сохранить свои головы.

Стоило мне дернуться в сторону, как пальцы бывшего жениха сомкнулись чуть выше моего локтя.

— Ну-ну… не думаешь же ты, что тебе позволено выйти отсюда?

— Пусти меня!

Я вырывалась изо всех сил, но его хватка становилась только крепче, причиняя мне боль. Он сам лишь слегка покачивался в такт моим безнадежным попыткам освободиться.

— Где он, Киан?

Меня удостоили лишь легкой усмешкой. Конечно, он совершенно не собирался отвечать, но вопрос невольно подтолкнул его мысли в нужную мне сторону.

Перед его мысленным взором встало крошечное окно под самым потолком, пропускающее внутрь тусклый клубок света, холодный сырой пол, звон кандалов, запах земли и грязных половых тряпок. Ничего конкретного, ни номера камеры, ни даже лестницы, чтобы хотя бы понять, на каком этаже его держат.

Ясно лишь одно — это стены городской темницы.

— Любезный, — обратился Киан к стоящему рядом стражу, — заприте ее где-нибудь и не выпускайте, пока я не приду. Не переживай, — он снова посмотрел на меня, — раз тебе так хочется его увидеть, я сделаю все, чтобы ты не пропустила сегодняшнее зрелище.

Все случилось быстро: разворот, толчок, хлопок за спиной. Я оказалась в соседней с отчимом комнате, чуть менее просторной, с четырьмя столами и куда более скромным ремонтом, без излишеств. Похоже на секретарскую.

— Выпустите меня! — крикнула я и принялась барабанить кулаками по двери. — Откройте!

Со стороны коридора не раздалось ни звука. Я крутила и дергала ручку — бесполезно. Подбежала к двери, которая вела в кабинет Уиндара, и начала стучать по ней — никакого результата.

— Да что б вас!

Села на ближайшую софу, вцепилась руками в волосы. От обиды хотелось выть, кричать, бить мебель, и я наверное не оставила бы от этой комнаты камня на камне, если бы одновременно с яростью меня не парализовал страх перед собственным бессилием.

Жизнь превращалась в руины, медленно, но неизбежно. Кажется, моя собственная кожа вот-вот пойдет трещинами и изломами.

Еще чуть-чуть и у меня ничего не останется. Ни-че-го. Мама прямо сейчас продает остатки своего самоуважения человеку, которого презирает больше всего на свете, и как только это свершится, наше имя окончательно обрастет смрадом и грязью, от которой не отмоются даже мои дети. Только это абсолютно не имеет значения, потому что с наступлением вечера…

Взгляд сам собой устремился к стене напротив, на ровный ряд высоких окон. Желто-серое полотно туч скрывает за собой солнце, но и так понятно — оно в самом зените. Сколько у Фрэда времени до того, как приговор приведут в исполнение? Восемь часов? Десять?

Всего десять часов. Целых десять часов.

Вытерев слезы, я прислонилась ухом к двери, ведущей в коридор, и прислушалась: почти невесомые шаги слуг, скрип военных сапог, хруст позвонков, когда мой стражник устало разминал шею, и короткие деловитые фразы, которыми он обменивался с проходящими мимо товарищами.

Я попыталась дотянуться до его мыслей, но сила все еще была для меня в новинку — я не понимала, что делать, идти ли мне за странным шумом в левой половине сознания или от него. Ориентироваться приходилось наугад, как в беспросветной темноте, из которой то и дело доносилось шуршание, шепот и даже что-то несловесное, больше похожее на дуновение ветра, заряженного эмоциями и образами.

Наконец, я почувствовала — у стражника ранение в животе. Уже наполовину зажившее, но все еще болезненное. Поэтому он предпочитал держать связку ключей с правой стороны пояса.

Долго думать я не стала. Возможно, и стоило, тогда на ум пришел бы план получше, но каждая секунда промедления казалась сущей пыткой.

Не думать. Действовать.

С трудом завалив за плечо одно из секретарских кресел, я размахнулась, насколько смогла, и швырнула массивный предмет мебели об окно. От противного скрежета и грохота я зажмурилась.

Само окно не пострадало — на нем была защитная магия.

— Эй, там! Не буянить! — гаркнул стражник.

Я бросила кресло еще раз, но результат тот же. Мужчина за дверью только пробурчал что-то неразборчиво, кажется, пригрозив штрафом за порчу государственного имущества.

Нет, так я ничего не добьюсь.

Настроившись, я попробовала мысленно добраться до резерва с объектной магией. Почему-то мне казалось, что после того, как открылись ментальные способности, он исчезнет или перестанет работать, но к счастью этого не произошло. Задержав дыхание, я положила руку на стекло и начала вытягивать магию, пропитавшую толстое стекло. Нейтрализация защитных чар заняла несколько минут, после чего я пустила по прозрачной поверхности небольшие трещины.

Занятия не прошли даром: окно пронзили тонкие угловатые рубцы. Одна, две… они распространились по нему, как морозные узоры, делая достаточно уязвимым для моего удара.

Бросив в него кресло еще раз, я отскочила и закрыла уши руками — расколовшись на крупные и мелкие многоугольники, стекло зазвенело так, что чуть меня не оглушило. Некоторые фрагменты усыпали подоконник и пол, но большая часть высыпалась на улицу, прямо на площадь перед мэрией.

Я едва успела спрятаться за дверью, прежде чем стражник открыл ее и оказался внутри. Он встал посреди комнаты, в растерянности оглядывая устроенный мной бардак.

Пора действовать!

Подкравшись, я дождалась, когда он встанет ко мне в пол оборота и ударила его локтем в живот, туда, где периодически пульсировала заживающая рана. Он скрючился от боли, слегка покачнувшись. Эти чувства передались и мне — установив контакт с его мыслями, я невольно ощущала то же, что и он. Только справляться с последствиями могла чуть лучше и быстрее.