Проклятое королевство. Личная тайрэ Его Величества

Глава 8.3 Сделка

В какой-то момент я перестала ждать.

Сумерки за окном окончательно сгустились, зажглись уличные фонари, а кабинет, в котором я сидела уже не меньше десяти часов, стал желто-оранжевым от многочисленных люменов в стенах, на подставках и канделябрах, заткнувших тени в углы.

Сюда никто не входил, и меня отсюда не выпускали, так что я начала чувствовать себя не меньшей пленницей, чем там, в темнице. Только однажды, почти сразу после того, как кабинет покинул господин Хейза, служанка принесла мне графин воды и горячее мясное блюдо, но на мои попытки завязать разговор и разузнать, что вообще происходит, не отреагировала.

Хорошо хоть уборная была в соседнем помещении.

Иногда я подходила к окну, смотрела на площадь, разделяющее здание, в котором я находилась, и темницы, похожие на огромные бетонные наперстки. Стражи и служители разных званий и должностей периодически ходили туда-сюда: курили трубки, передавали документы, проверяли оружие и уводили людей на допросы. Пленники после них зачастую выглядели куда хуже, чем в начале. Кто-то прижимал ко рту или носу окровавленную тряпку, а кого-то приходилось буквально волочить по каменной плитке. Тахарцев среди тюремщиков почти не было.

Я догадывалась, чего они добиваются: узнать, куда сбежал король Рэндис. Джейксару нужно было найти дядю как можно скорее — пока он не успел оправиться и собрать верных ему людей.

Наверное, верхом наивности было ожидать от него гуманизма по отношению к своим врагам? Гораздо разумнее в его случае было бы просто казнить солдат, отказавшихся перейти на его сторону.

Да, Джейксар хотел быть любим своим народом, это я поняла еще там, на площади. И не из соображений сентиментальности, хотя какую-то роль они, определенно, играли, а потому что только так он может закрепиться у власти, стать настоящим королем, защитить свое положение.

Но ему также нужно было показать миортанцам, что он может быть жёсток, решителен и безжалостен с теми, кто посмеет встать у него на пути, что не боится принимать трудные решения. Что гораздо лучше быть его союзником, чем врагом, если не хотят, чтобы их голова рассталась с шеей.

Все это я почувствовала в тот самый миг, когда назвала свою цену за сотрудничество. Тогда этот поток мыслей расшифровать было трудно — слишком напряженная ситуация, слишком шатко мое положение, слишком много всего нужно учесть и успеть при этом правильно среагировать. Зато сейчас, в покое и молчании, все стало ясно.

Может, стоило ограничиться лишь жизнью Фрэда? Помиловать одного человека было бы проще и не так рискованно для образа сильного короля. Я ведь даже не знаю, что остальные солдаты за люди.

Как он там, интересно? Жив ли? Вдруг из-за меня его истязают на допросе, пытаясь выяснить, что он знает о моем даре? Вдруг им показалось, что я что-то скрываю?

А что если они решат надавить на меня через маму?

Заключение в четырех стенах в полном одиночестве начинало давить на меня. Воображение то и дело рисовало страшные картины.

— Леди Краутфаррел, — позвал меня господин Хейза, встав в дверном проеме.

Я вскочила, то ли радуясь тому, что мое ожидание подошло к концу, то ли страшась плохих новостей.

— Следуйте за мной.

Мы шли по пустым коридорам, за окнами которых стояла уже глубокая ночь. Ковры под ногами приглушали звуки шагов, отчего я казалась себе собственным привидением, покинувшим бренное тело сотни лет назад — и вот наконец-то кто-то нашел способ меня освободить.

В здании уже почти никого не было: только пара уборщиц и дозорные у главного входа. Мы вышли на холодную площадь, и господин Хейза, до этого ненадолго задержавшийся в фойе, накинул мне на плечи теплый плащ. Простой, но теплый, он моментально согрел меня, и я чуть-чуть успокоилась.

Почему-то этот пожилой джентльмен с самого начала вызывал во мне доверие.

Киану ты тоже доверяла, не забывай.

Эта мысль меня встрепенула. И правда, не стоит полагаться в таких делах на интуицию. По крайней мере, с человеком, который уже непрозрачно намекнул, что я не просто так чувствовала, что не могу читать его мысли.

— Куда меня везут? — спросила я, когда ко входу подъехала карета.

Необычная — на магической тяге. Такие не запрягали лошадьми, они ехали благодаря встроенному в колеса артефакту, который изобрели объектные маги — специальные механизмы заставляли их крутиться в заданном хозяином направлении. Простые люди на таких не ездили, только чиновники и государственные служащие.

На месте возницы сидел миортанский солдат. Он должен был следить, что карета случайно не отклонится от курса, и решать проблемы, если что-то преграждает дорогу.

— Домой. Вам следует дать организму хорошенько отдохнуть.

В груди похолодело.

— Но как, почему? Что это значит?

— Завтра вы придете во дворец Его Величества и все узнаете, — как обычно спокойно ответил он, но добавил, все-таки, видимо, сжалившись, — нет причин переживать, Саммер. Поверьте.

Поверьте!

Я не сдержала сердитый вздох. С какой это, интересно, стати я должна хоть кому-то верить.

Возница привез меня в городское поместье отчима. Его здесь, однако, не оказалось, зато мама сидела в гостиной, пила из высокой рюмки коньяк и всхлипывала, глядя в окно. Даже не услышала, как я вошла.

— Мам?

Она вздрогнула и обернулась.

— Саммер! Ох, хвала Святым Прародителями, — она подбежала ко мне и заключила в объятия, — ты в порядке? В порядке?

— Все хорошо, — тихо соврала я.

— Куда ты убежала? Где была все это время? Отвечай!

Мы отстранились друг от друга. Соображать было трудно. Что можно было рассказывать, а что нет? Никто даже не объяснил.

— Мне рассказали какой-то вздор про то, что ты проникла в камеру к Фрэдерику Сора! Хотела устроить его побег!

Что ж, эта информация, скорее всего, и так вскоре станет достоянием общественности. Слишком многие люди уже в курсе.