Проклятое королевство. Личная тайрэ Его Величества

Глава 16.2 Удача

— Ты не занят, дорогой?

Голос матери прозвучал громче шагов. Джейксар привстал со стола, случайно задев пяткой один из выдвижных ящиков под собой, и вода в графине пошла рябью.

— Нет, мама, — ответил он и тут же пояснил, словно оправдываясь, — решил сделать небольшой перерыв.

Королева Элоиз села напротив сына. Он тоже опустился в кресло, на место главы стола, но это ничуть не поменяло расстановку сил. Как всегда, он почувствовал себя в ее услужении.

— Нет. Лучше расскажи, как наши успехи.

За двадцать лет с тех пор, как она последний раз была в Винтерлице, королева Элоиз потеряла молодость, но не красоту. Фигура из тонкой и изящной стала крепкой, дородной, но это лишь добавляло царственности ее стану и походке. Превосходство над обыденностью бывшая королева Миортана излучала даже во сне.

За этот месяц она ни разу не показалась на публике. Безвылазно сидела в секретных покоях, пока сын не пройдет через коронацию — ее магический резерв истощился за годы изгнания, так что она не могла бы защитить себя, если бы на ее жизнь решили покуситься. Пока ее место во дворце не станет законным и устойчивым, она уязвима.

— Что ты хочешь узнать? — спросил Джейксар.

— Выяснил ли ты, где твой дядя, разумеется. Прошло достаточно времени, чтобы это сделать, но я не вижу никаких подвижек. Меня беспокоит твоя медлительность… если не сказать бездействие.

Джейксар хотел посвятить ее во все чуть позже, может быть, завтра утром, когда просчитает свои ходы хотя бы на пять шагов вперед. Он не любил рассказывать ей о делах, не имея четкого представления, какие варианты есть у него на руках и к каким последствиям приведет то или иное решение. Точнее, она не любила. Воспитывая в сыне рассчетливость и скрупулезность, она не терпела полумер и компромиссов. Советы давала лишь в крайнем случае, в основном ставила перед ним цели. Как он должен достигнуть их — его дело.

«Если хочешь править Миортаном, забудь о такой роскоши, как слабость и безалаберность», говорила она, и могла не разговаривать с ним днями, если находила в его планах зазоры и трещины, которые тот не предусмотрел.

Но отказать матери в ответе на прямой вопрос Джейксар не мог.

— Выяснил… частично.

— «Частично»? Боюсь, это неприемлемый ответ.

— Появился шанс его выследить. Скоро все начнется, буквально на днях. Потерпи еще немного.

— Я терплю достаточно. Ты кормишь меня обещаниями уже несколько недель. Складывается ощущение, что все это нужно мне одной. Скажи правду: ты передумал убивать Рэндиса? Тебе напомнить, что он сделал с нашей семьей?

— Нет.

Он помнил. Она никогда не дала бы забыть.

— Мавьин рассеивает твое внимание своими байками, Джейк. Я понимаю, тесное общение со жрицами Храма Ровэсс оказывает определенное воздействие на способность рассуждать здраво, особенно у мужчин, но ты ведь умный мальчик. Ты знаешь, что только фанатики верят в эти небылицы.

Джейксар слушал мать с непроницаемым выражением лица. Только так можно было сократить этот спор — дать ей возможность высказаться.

Он и впрямь не верил в эти небылицы поначалу. Два года назад им с матерью нужна была армия, чтобы прорваться в Винтерлиц. Тахар был готов предоставить людей в обмен на союз с одной из жриц в надежде обеспечить себе в будущем неприкосновенность от набегов демонов. Хейзе удалось убедить Мавьин, что Джейксаром движет не стремление к трону, а те же цели, что ставили перед собой послушники храма — избавление земель Миортана от нечисти раз и навсегда. И она согласилась на брак.

Необходимо было лишь притвориться, что эти слова что-то значат для него. Даже среди тахарцев верования Харма Ровэсс о том, что изгнать демонов восвояси вообще возможно, считались маргинальными, так что ему легко удалось завоевать ее лояльность.

Тогда Мавьин была не больше, чем инструментом. Одной из ниточек, потянув за которую он мог разыграть спектакль в своем кукольном театре. Всю дорогу он убеждал ее, что давно не грезит о престоле, что хочет лишь облегчить страдания простых людей, что корона — лишь средство, и ему не страшно лишиться ее, если это послужит их благородной цели. Иногда он даже верил в то, что говорил. Будто готов был отпустить боль и обиды прошлого ради светлого будущего всех миортанцев и окружающих государств.

Но с возвращением в Винтерлиц что-то снова щелкнуло. Детские воспоминания и озлобленность на тех, по чьей вине он лишился дома и престола, возродили его амбиции. А если Мавьин удастся каким-то чудом совершить тот обряд, его власть неизбежно пошатнется. Именно на вере народа в исключительность королевской крови их род держится на вершине власти уже больше тысячи лет.

— Не переживай, мама, я прекрасно осознаю происходящее. Но нельзя действовать без оглядки на мнение Мавьин. Только наш с ней уговор обеспечивает лояльность остальных тахарцев. Если она заподозрит, что я не собирался ей помогать, помолвка будет расторгнута, ее люди на нас ополчатся. Поддержка миортанских солдат все еще слаба.

— Последнее можно исправить, и ты знаешь как, — сказала женщина, поднимаясь, — а для этого нужно найти твоего дядю. Не медли.

После того, как мать удалилась из комнаты, он открыл высокое окно за рабочим столом, впуская в помещение звуки и запахи вечерней улицы. Джейксар с нетерпением ждал окончания каждого их разговора, но как только тот наступал, чувствовал себя псом, проигравшим поединок волку. Она была недовольна даже когда хвалила или соглашалась.

Выпив бокал вина в один глоток, Джейксар вновь навис над столом, упираясь руками. Вплоть до Темнейшего часа он искал недочеты и изъяны в своем плане, с ювелирной точностью выцепляя болевые точки Парвираса, подбирая наиболее подходящее время для провокации, придумывая все новые варианты того, что может пойти не так. Что угодно могло. Это сводило его с ума.

Обычно Хейза возвращал Джейксара в реальность, но на сей раз у него были более неотложные дела.