Проклятое королевство. Личная тайрэ Его Величества

Глава 20.3 Демоны Великого Миортана

— Не бойтесь, — произнес Джейксар, — и старайтесь не двигаться. Вас не тронут.

Сумеречники. Не меньше сотни. Все в темных плащах, выше среднего человеческого роста головы на три, неподвижные, как скалы… я будто вернулась на два месяца назад, в тот день, когда одно из этих прожорливых созданий чуть не высосало из меня всю душу. Только в этот раз их куда больше, и стоит им захотеть, от города и следа не останется...

Началась толкучка: те люди, что стояли с краю толпы, двинулись внутрь, желая оказаться как можно дальше от проклятой нечисти. Сумеречники находились довольно далеко от того места, где стояли мы с девушками, шокированные и перепуганные, но я готова была поклясться, что чувствовала дыхание смерти на собственном затылке.

Рядом со мной, еле справляясь с дыханием, дрожала Унна, постепенно поддаваясь общей панике. Я перехватила ее руку и заставила ее посмотреть мне в глаза.

— Эй, ты слышала? Не двигайся…

— Но… Саммер…

— Знаю. Все будет хорошо, обещаю. Не смотри туда, ладно?

Она быстро закивала, всхлипывая, и я вытерла с ее щек слезы. Мне тоже было страшно, но состояние Унны, как ни странно, заставило сохранить трезвость ума.

Властным, но вместе с тем успокаивающим голосом Джейксар пытался приструнить толпу.

Я бросила взгляд на мужчину на подиуме. Он стоял неподвижно, только ветер трепал полы его плаща и отросшую челку. Ему было нестерпимо жарко — признание давалось нелегко.

— Вам ничего не грозит, если не станете нападать первыми. Они не сделают и шага без моего приказа.

— Как это возможно? — крикнул кто-то из толпы.

— Демоны подчиняются потомками своих хозяев, носителям королевской крови. А ритуальные предметы, с помощью которых мои предки призвали этих существ в наш мир, делают их фактически марионетками.

Джейксар тут же продемонстрировал это: сумеречники исчезли так же быстро, как появились, словно наваждение.

Но это было не наваждение. После того, что случилось в лесу, я уже никогда бы не спутала реальность с игрой воображения. Сосущее чувство пустоты, голод и тьма стали почти осязаемы, как только они появились… я словно опять стала этим.

Знал ли Джейксар, как их присутствие подействует на меня? Даже если так, вряд ли его это волновало.

— Что это значит?

— Они истребляли нас, как скотину…

— Предатели! Убийцы!

Крики разнеслись по площади и отразились от стен окружающих зданий. Кажется, даже стекла слегка задребезжали, и свет в люменах начал мерцать в унисон распространяющейся тревоге. Только сейчас до толпы начал, наконец, доходить смысл происходящего. Отравленные обидой, ненавистью и негодованием, мысли миортанцев превращались в опасные идеи, злость искала выхода…

Ситуация легко могла обернуться против самого Джейксара, но он готовился к этому дню уже давно и был готов к любому развитию событий.

— В самом начале своего наступления, — продолжил он, намереваясь вернуть разговор в конструктивное русло, — я заставил генерала Дачелли поверить, что мою армию поглотили болотные демоны. Нас просто спрятали, чтобы усыпить бдительность войск и избежать бессмысленного кровопролития. Я понимаю вашу злость. Я сам был на вашем месте. И я никогда не использовал эту силу, чтобы навредить своим людям.

Гомон не утихал. Джейксар говорил правду, и отсутствие набегов за месяцы его правления было тому подтверждением, но никто не хотел слушать. По крайней мере не сейчас. Только когда раздался сухой голос служителя Грегора, толпа присмирела:

— Все это время нам врали. Нам. Хранителям божественной силы Великих Прародителей.

— Да.

— И вы все еще рассчитываете на лояльность Совета Семи орденов и благословение Святоликих богов на правление Миортаном? Страной, которую ваш род держал в страхе сотнями лет?

— Меня вам обвинить не в чем, Ваша Светлость. Моя нога с самого детства не ступала на эти территории.

— Что же вы молчали все это время?

— Я должен был быть уверен, — Джейксар бросил на дядю взгляд, — что мы не подвергнемся нападению, пока я открываю вам глаза на истинное положение вещей. Рэндис сделал бы все возможное, чтобы помешать мне. Если бы я не отнял у него амулет, — он достал из внутреннего кармана плаща цепочку с неограненном камнем размером с карманное зеркальце, — те демоны, что только что мирно окружили нас и так же мирно разошлись, разорвали бы эту площадь на части. Поверьте, моей жизнью он бы не ограничился.

Ненавистные взгляды копьями вонзились в бывшего короля. Я не хотела даже представлять, о чем сейчас думает этот человек, а уж тем более лезть к нему в голову. Джейксар вряд ли преувеличивал, это было ясно даже самым нелояльным ему слоям общества.

И все же он несколько лукавил. Возможно, он сам себе в этом не признавался, но главной причиной молчания было банальное желание мести: он хотел публичного унижения для человека, ненависть к которому вскормили в нем эти двадцать лет бегства и изгнания.

— Что ж, — кивнул Грегор после некоторого раздумья, — пожалуй, с этим сложно не согласиться. Вы поступили благородно, рассказав об этом нам и всему наро…

— Да какая разница! — подал голос один глава одного из орденов, вскакивая с места.

— Тавьир…

— Не затыкайте мне рот! Ты, — обратился он к Джейксару, — думаешь, ты лучше своего старика? Тебе в ноги теперь должны кланяться за то, что ты «не такой»? Сколько жизней погублено! Сколько судеб сломано, ради того, чтобы это проклятое семя продолжало греть свои задницы на троне…

Толпа снова загудела.

Голос пожилого мужчина трещал и срывался на хрипы, влажные глаза бегали из стороны в сторону, но он продолжал говорить, возрождая горечь в сердцах людей: каждый здесь потерял кого-то из близких, каждый так или иначе пострадал от угрозы, которая оказалась эфемернее, чем предрассветная дымка…

Увидев, что горожане внимают этим словам, и почуяв потенциал для подрыва авторитета Джейксара, остальные приближенные начали ненавязчиво поддакивать господину Тавьиру. Молчали только генерал Доминик Артэ и госпожа Рози Нор, которые выказывали искреннюю поддержку Джейксару на том единственном совещании, где я присутствовала. Они лишь переглядывались исподтишка, остерегаясь действовать слишком поспешно, но уже прикидывая возможные пути отступления, если окажется, что поставили не на ту фигуру.