Проклятое королевство. Личная тайрэ Его Величества

Глава 21.3 Верность

— Это бесполезно!

Я закрыла книгу и уткнулась лбом в жесткую резную обложку. Ничего. Никаких зацепок.

— Возможно, тебе стоит немного отдохнуть, — мягко посоветовал господин Хейза, — и вернуться к этому со свежей головой.

Я рассказала ему о своих подозрениях насчет Киана, так как рыться в бесконечных полках библиотек, даже не зная, что именно я ищу, быстро оказалось бессмысленной затеей. О магии Миортана господин Хейза знал довольно много, несмотря на то, что сам был тахарцем, и, на мое удивление, нисколько не обесценил мои предположения насчет магического вмешательства. Принес мне несколько книг, в которых упоминались чары, способные внедрить в человека навязчивые идеи.

Я искала ответы уже третий вечер, но с каждой прочитанной страницей становилась все дальше от разгадки. Ритуалы с более-менее похожим эффектом либо требовали серьезного вмешательства, которое не укрылось бы от глаз проверяющих, либо сопровождались галлюцинациями, которых у Киана абсолютно точно не наблюдалось.

— Не волнуйся, мои люди приглядывают за Таллином и его окружением. Если мы заподозрим, что он собрался причинить вред Джейксару или Мавьин, его тут же остановят.

Это радовало, хоть и было далеко не единственным, что меня волновало.

— Я также прослежу, чтобы он не появлялся в левом крыле замка, пока все не выяснится, — добавил он, будто прочитав мои мысли.

Может, и не «будто». Он ведь тоже был ментальщиком, хоть и не таким сильным, как я.

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Прости, но я должен спросить… ты не ошибаешься насчет того, насколько он искренен? Может, все гораздо проще, чем ты думаешь?

— Не ошибаюсь. Прозвучит самоуверенно, наверное, учитывая нашу историю, но я довольно хорошо знаю Киана. Я помню его мысли в тот день, когда он признался в обмане, — внутри все-таки кольнуло при воспоминании, — да, они были неожиданно жестоки, но при этом все как будто встало на свои места. То, что с ним сейчас происходит, не имеет ни малейшего смысла. У мыслей другое звучание, другая текстура… как будто они принадлежат кому-то третьему.

— Хорошо, — неожиданно прервал меня господин Хейза, по-отечески положив руку на плечо, — я тебе верю. Продолжай искать.

Только он покинул мою комнату, как постучал стражник:

— Его Величество просит вас пройти в его кабинет.

***

Мы шли молча. Я поглядывала на макушку Джейксара и переливающиеся складки плаща, снова чувствуя себя в чем-то перед ним виноватой, но разрушить тишину не решалась. Хотя мне и не пришлось.

— Слушайте его мысли. После доло́жите о каждой подозрительной детали, которую смогли почувствовать.

Я с тоской вспомнила, как еще совсем недавно он впервые обратился ко мне «на ты». Там, на площади. Нас никто не мог услышать, да и обстановка не располагала к строгому соблюдению этикета. Была в этом какая-то честность, которой я не чувствовала сейчас.

— А что вы сделаете, если какие-то из его мыслей вам не понравятся? — спросила я, чтобы показать ему, что прекрасно понимаю все риски.

Джейксар посмотрел на меня даже строже, чем обычно в последнее время. Еще чуть-чуть и о его взгляд можно будет порезаться.

— Что бы не случилось, он не пострадает, — ответил он. — Хотя бы потому, что мне нужна ваша лояльность.

Неужели ему обязательно быть таким холодным?

С моего молчаливого согласия он вышел за дверь и через минуту был уже в кабинете, который отделяло от комнатушки, в которой стояла я, прозрачное стекло, такое же, какое было установлено в коридоре, ведущем к Тронному залу. С той стороны оно, очевидно, выглядело как обычная стена.

Фрэда ввели чуть позже и посадили на стул напротив. Их взгляды встретились, и мое сердце сжалось. Этот разговор может кончиться чем угодно.

— Я рад, что вы захотели встретиться.

— Что вам нужно?

Они заговорили почти одновременно, и так же синхронно замолчали. Фрэд оценивал Джейксара, выстраивая какие-то только ему понятные выводы, а я чувствовала, как страх неизвестности и внутреннее напряжение сменяются уверенностью, даже некоторым облегчением.

Он ожидал увидеть перед собой кого-то жестче, суровее, с тяжелым беспощадным взглядом и пропитанной кровью кожей, но настоящий Джейксар, по сравнению с воображаемым фантомом, оказался обычным человеком. Они были почти сверстниками.

И это заставило Фреда осмелеть.

— Не отвечайте, я и так догадываюсь. Услугу? Сдать кого-нибудь из тех, кто в сопротивлении? Этого не будет.

— Никакого сопротивления нет, Фредерик. Миортан принял меня, как своего законного правителя… скоро примет. Мне нужна лишь клятва верности и публичное признание моей власти.

Фред усмехнулся и откинулся на стуле. Кандалы, прикованные к спинке, звякнули о железки.

— Сопротивления нет, все кланяются вам в ножки, но вы ищите соратников среди таких как я. Что-то тут не сходится.

— Мне нужно как можно больше людей на моей стороне, это правда. Если получится заручиться поддержкой тех, кто до сих пор так упорно отказывался от этой возможности даже под угрозой смерти, ни один из семи орденов не посмеет больше ставить мою власть под сомнение. Не говоря уже о том, что этот жест оценит простой народ.

— …тот, что вы так ловко облапошили несколько дней назад.

Челюсть Джейксара напряглась, но больше он ничем не выдал своего раздражения.

— Да, — он вернул себе самообладание так быстро, что я невольно восхитилась, — я слышал, что вы отнеслись к тому, что произошло, скептически.

— Потому что это бред.

— Ваша подруга так не считает… Саммер Дин, кажется?

Что?! Зачем он упомянул мое имя?

На самом деле, ответ стал понятен сразу: Фред занервничал. Джейксар правильно рассудил — это хороший рычаг давления. Напоминание, что есть что-то, что дорого Фреду, но находится под его контролем.

Но все равно стало не по себе. Мы не договаривались, что Джейксар будет использовать меня как козырь.