Проклятое призвание

8. В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОГО ВРЕМЕНИ

Позвони мне, позвони.

Р. Рождественский

Придя домой, я забралась в ванну. После вечерней прогулки под дождем хотелось согреться. Телефон остался в комнате, и вот, выбравшись, я обнаружила пять пропущенных от матери.

Она никогда не звонила один-два раза.

Если ей хотелось меня слышать, она нажимала на кнопку вызова, пока не надоест.

С упорством, достойным лучшего применения.

Вздохнув, я перезвонила. Хотя не хотелось. И что-то внутри, может быть, жизненный опыт, пищало «не надо».

Мать взяла трубку почти сразу.

– О, прорезалась, – прокомментировала она мой звонок. И я внутренне содрогнулась от этого хорошо знакомого, немного ироничного, властного, как будто чуть-чуть манерного голоса. Мне всегда казалось странным, что многие знакомые семьи говорили, что наши голоса похожи – я всегда свой представляла совершенно другим.

И еще страннее было думать о том, что пройдет время, и стану похожа на мать – потому как те же знакомые твердили о нашем сходстве уже сейчас. Себя же я всегда видела совсем другой.

– Смотрела я вчера репортаж с выставки, – продолжала женщина, благодаря которой я появилась на свет. – Почему ты всегда в темном? Ты надень хоть что-нибудь светлое, тебе не пятьдесят лет. Да и туфли ты какие-то выбрала… С открытым носом уже не носят.

– Надела что было, – быстро, на упреждение огрызаюсь я.

– Так это плохо что у тебя такой маленький гардероб. Надо думать о том, как выглядишь, девочка моя. Ты хоть маникюр-педикюр делаешь, как я сказала?..

– Маникюр да, а на ногах я не люблю…

– Ну и зря. Ты чего ждешь, пенсии? Кстати, как у тебя с деньгами?

– Ну… немного есть…

– Ладно… Боюсь уже спрашивать… как на личном?

– Ничего интересного.

– Может быть, оно и к лучшему. Этот твой, картавый, не прорезался?

Мать про Вика, с горловым «р» которого не смог справиться даже самый опытный логопед в городе. Мать всегда его терпеть не могла.

– Нет, мама, мы не общаемся…

Вспомнив вчерашний кофе, я стараюсь сделать свой голос максимально убедительным.

– Мне вообще передавали, у него девушка.

Никакой девушки у Вика нет и в помине, но матери об этом знать необязательно. Она разражается гомерическим хохотом.

– Ну, посмотрим, посмотрим. Такой, как ты, ему не найти. А этот… который… ну помнишь, такой красивый?..

Это уже про Дэна.

– Нет-нет, мам, он не появляется тоже. Это все в прошлом. Я вообще решила отдохнуть. Побыть одна. Заняться творчеством.

– Ну, может быть, это и правильное решение, – тянет мать, но в голосе ее нет уверенности. – Ты главное, аккуратнее… Прошу тебя… Подумай о здоровье…

– Мама! Я же сказала, я ни с кем не встречаюсь! Абсолютно! У меня сейчас вообще другие проблемы!

– Да?.. Интересно… Интересно, какие такие у тебя проблемы… Кстати, ты вот больше в этом понимаешь… Ты бы какой сайт знакомств посоветовала?.. А то я не знаю… Их так много, глаза разбегаются… Куда ткнуть, не знаю…

– Мама, не вздумай! Умоляю тебя!

– А я что? Я ничего. Так, поприкалываться. Да ладно, ты что, юмора не понимаешь? Шутка!

Маман заливисто хохочет. Я стискиваю зубы. У меня нет никакой уверенности, что это шутка.

– Мама, я тебя очень прошу…

– Анечка, я пошутила, – в голосе матери прорезаются стальные нотки. – Давай не будем об этом больше. У тебя точно есть деньги?

– Да, мама, конечно… Немного, но…

– Ну ладно. Кстати, как там твой папаша?

– Вроде нормально. Штатно.

– Ну передавай ему привет. Ладно. Некогда мне с тобой. Я тут блины пеку. Пока!

– До свиданья, мамочка…

Еще чуть-чуть, и мне пришлось бы вытирать холодный пот со лба.

На душе неспокойно. Если мать спросила про отца и тем более про сайты знакомств, это значит, в ее браке что-то очень не так. Не так, не так, не так…

Порой я искренне сочувствовала ее второму мужу, московскому офицеру, когда-то настолько очарованного веселой обаятельной провинциалкой, что он не задумываясь взял ее в жены и прописал в своей квартире. Павел Игоревич был старше матери почти на двадцать лет, после развода с первой женой он прокуковал в холостом состоянии лет пять, а потом вновь дал связать себя цепями Гименея. Мне всегда казалось с его стороны это поступком, свидетельствующем о безрассудной храбрости – я как никто знала, как тяжело жить с моей матерью. Частые смены настроения, капризность, непрошибаемая уверенность в собственной правоте соседствовали с потрясающей харизмой и чувством юмора. От харизмы и чувства юмора я лично была не в восторге, так как имела удовольствие наблюдать их с рождения, а вот перепады настроения и склонность говорить что думаешь ввергали меня в тоску. Порой мне хотелось, чтобы мать вообще не интересовалась моей жизнью, но это было просто невозможно – я была ее единственным ребенком.