Проклятое сердце Любице

Глава вторая: Проклятье.

Прошло три дня как Драгомир попал в дом к Вереи. Жил он хорошо, да и восстановился быстро, а вот покидать их избушку он не торопился. Возможно, и надо было бы, но Драгомир по какой-то причине не хотел. Странное чувство, которое он не мог объяснить. В груди все почему-то сжималось, когда он смотрел на Верею. А девушка не могла оторвать свои глаза от него, когда он говорил со старухой Славиной, она пыталась поймать его взгляд на себе. Закрывая очи в темноте появлялись какие-то огоньки, а в груди понималось волнение. Ему хотелось петь, ей танцевать.

Но есть чувства сильнее, чем те, что они испытывали. И это страх.

В дом вошла старуха Славина.

—Верея, деточка, сходи-ка за травами, — сказала Славина, снимая свои галоши и садясь за стол напротив молодых людей, уплетавших свой завтрак.

Верея, проживав яичницу, удивленно посмотрела на свою наставницу и выгнув бровь спросила:

—Зачем? Я же три дня назад собирала травы.

Верея, Бога ради не понимала, зачем Славиной травы. Ведь их запасы не должны были закончиться за три дня, при том, что девушка недавно пополнила и так заполненные ящики вершие, былицией1 и былией2.

— Ты мне тут не распыляйся. — зло проговорила старуха, — Ежели сказано, то исполняй.

Обычно Славина бы не рассердилась на такой вопрос, но и сегодняшний день был сам по себе не обычный. Взгляд старухи устремился в окошко, что она там рассматривала – не понятно. Кругом лес и сопровождающая его тишина. Сегодня еще Верея не слышала пение птиц и ветра, колышущего траву и листву. Будто время замерло в ожидании чего-то плохого и в подтверждение этого тучи сгустились, окрашивая небо в серые оттенки. Лучи солнца не могли пробиться к земле, видимо сегодня Сварог3 доверил слежку за людьми Перуну4. Иначе появившийся туман объяснить нельзя.

—Мне кажется, дождь пойдет. —сказал Драгомир, — Может быть Верея завтра сходить?

Старуху не удосужила парня ни своего взгляда, ни ответа на его предложения. Она все также смотрела в окошко, не отрывая своих очей.

— Нет.

Верея переглянулась с Драгомиром. Они оба чувствовали гнетущую атмосферу.

— Верея, возьми все для странничества.

Драгомир не понял, что имела ввиду старуха, а вот Верея поняла. Странничество для них был кодом, что пора собирать свои вещи и уходить. Что-то жуткое и ужасное дышало в спину девушки.

— Этого молодчика с собой возьми. — произнесла Славина, кивнув в сторону парня.

И она снова уставилась в окно.

— А ты?

— А я тут останусь.

Зачастую, наши страхи сбываются. И страх слов старухи для девушки сбылись. Она боялась, что услышит это от Славиной, и она услышала.

— Нет. Без тебя не пойду! — крикнув девушка, поднимаясь со стула

— Пойдешь!

— Не пойду! Не пойду! Не хочу без тебя.

Драгомир удивленно посмотрел на этих двоих. Он не до конца понимал в чем дело, однако ж ничего хорошего это не предвешяло.

— Верея, ты же знаешь, — Славина проговорила так ласково, как только могла, а во взгляде на девушку читалась нежность, с которой не одна мать не могла смотреть на своего ребенка, — ты девочка не глупая. Рано или поздно этот день настал бы.

Драгомир понял. Старуха Славина любила Верею словно она была для нее дочерью. Сердце Вереи замерло.

«Любица» — подумалось парню и девушки.

Проклятье Любице чувствует любовь. И не важно какая она. Любовь между мужчиной и женщиной или между матерью с дочерью. Кара за эти чувства настигнут их. Верея заплакала.

— Бери вещи и уходи. — голос Славиной стал серьезнее, а взгляд проникающий в глубь души. Вереи хотелось плакать. Ей хотелось разрыдаться и упасть в объятие старухи, что бы там гладила ее по голове, проговаривая: «Все хорошо, дитя». Но такого не будет. Больше не будет. Проклятье достигнет старуху и Верею. Ибо обе их души были наполнены любовью. Одна любила как мать, другая как дочь.

— Погоди, старуха, — сказал Драгомир. Голос его был спокойным, а ум оставался холодным. — раз вы обе любите, то неважно где вы. Проклятье все равно достигнет вас двоих. Разве есть ли смысл, сбегать Вереи, если эта свобода будет мнимой?

Мысли Драгомира были вполне логичным. Неважно где Верея, она уже проклята. Сбегать нет смысла…

— Есть.

Старуха встала из-за стола и подойдя к полке с книгами, достала деревянную расписанную шкатулку. Она открыла ее и взяв оттуда кулон и карту. И села за стол. Славина положила кулон на стол. Он был на первый взгляд простой — круглый медный медальон, чуть потемневший от времени, с вырезанным знаком сердца, оплетённым рунами. Сердце было разделено трещиной посередине, как будто кто-то однажды попытался разломать его пополам. Но если приглядеться — внутри теплело слабое свечение. Оно мерцало, будто дыхание, будто сама жизнь.

— Это… защита, — сказала старуха, поглаживая кулон морщинистыми пальцами. — Пока носишь его на себе — проклятье не тронет. Пока любовь в тебе есть, но ты сама не отвергнешь её — не снимешь, — ты будешь цела.

— Это… — Верея взяла кулон в ладони, — это Любин дар?

— Нет, — Славина резко взглянула на неё. — Это дар тех, кто стоял против неё. Вы поди знаете о легенде про Любицу и ее возлюбленного?

— А кто не знаете-то? — это был риторический вопрос от Драгомира.

Так, вот, жена возлюбленного Любицы – Лада, после смерти мужа решила вступить в бой с богиней. — голос старухи дрогнул, — Она знала, что Любице не ведома прощённая боль. Любовь её была ярка, но разъедала всё живое. А Лада пыталась спасти тех, кого ещё можно спасти.

— Но разве Лада не была злой ведьмой, которая и погубила своего мужа?

Старуха рассмеялась.

— Не смотря, на то, что в легенде ее делают злой ведьмой, такой она не являлась, — голос старухи затих на мгновение, но она продолжила, — это правда, что после ее приворота муж то и сгинул. В мире магии свои законы, и они не подвластны ни богини, ни ведьме. Поэтому тебе, — Славина посмотрела серьезно на Верею, — нужно быть аккуратной. Магия ошибок не прощает.