Проклятые ангелом

Глава 7

В последний момент Селена остановилась. Будто очнувшись от сна, она смогла увидеть перед собой страшную картину. Бедро Эрика залилось кровью, по крайней мере она успела воткнуть чертов нож 5 раз. Что-то было не так, уже давно все было не так. Этот лес пугал ее, как и то что в нем скрывалось. Она не помнила сколько времени бродила по этим заросшим тропинкам, не могла вспомнить и то как нашла старика, не помнила их разговор. Страх охватил все тело и сковал конечности. в голове крутилась только одна мысль - «Это была не я...».

Селена почувствовала, как внутри что-то надламывается с хрустящим, болезненным и невыносимым звуком. Не кости, черт возьми, не эта бренная, слабая физическая оболочка, нет! Ломалось то, что гораздо глубже – сама суть ее существования. Будто невидимая нить, связывающая её с этим миром, вдруг не выдержала, и трещина змеей расползлась по всей ее душе. В образовавшуюся, зияющую брешь, похожую на слабый поток, хлынула тьма, густая и осязаемая, обжигающая холодом, как будто жидкий азот.

Ее руки, еще минуту назад дрожавшие от пронизывающего холода, теперь вспыхнули адским пламенем, пропитавшим каждую клеточку, каждый нерв. Боль, пульсирующая и всепоглощающая, рассудительная. Кожа на руках натянулась, потемнела, как будто выжженная каленым железом, покрываясь бугристыми, отвратительными наростами. Ногти, всегда такие аккуратные и ухоженные – гордость Селены, предмет ее вечной девичьей заботы – вдруг начали расти, вытягиваться с пугающей быстротой, искривляясь, превращаясь в острые, смертоносные когти, блестевшие в лунном свете, как отполированные кинжалы.

Зловещий, безумный смех пытался вырваться из ее горла, но застрял, принося лишь ужас и боль. Голос, который все знали, который все так любили, отказался повиноваться. Она отчаянно думала как отшатнуться от старика и Эрика, оттолкнуть их от себя, спасти, но ноги, как будто вросли в саму землю, они не слушались. «Бегите! Уходите!» – кричала она внутри себя, но голос оставался запертым, неуслышанным.

В глазах вспыхнули багровые искры, застилая сознание кровавой пеленой. Мир вокруг исказился, превратившись в кошмарный калейдоскоп событий. Деревья вытягивались в уродливые, костлявые руки, хватающие ее душу. Звуки наполнились резкими, чудовищными нотами, сливающимися в трубку мучений. Последнее что она видела, были лица мистера Бина и Эрика, полные растущего ужаса и непонимания происходящего. Они расплывались, как будто нарисованные небрежной кистой безумца на мокром, разлагающемся холсте. «Простите меня!» – отчаянно взмолилась она в последний раз, понимая, что уже ничего не может контролировать.

Последнее, что Селена, отчаянно цепляющаяся за последствия рассудка, смогла осознать, прежде чем всепоглощающая тьма, медленно и сладострастно поглотила ее, – это неистовый, утробный рык, против воли вырвавшийся из ее груди. Он распространился по лесу, словно предвестник апокалипсиса. Рык, в котором смешались боль, отчаяние и торжество темной силы, захватившей ее тела и разрывающий душу. В ее разуме прозвучала мысль: «Я больше не я…», и этот миг осознания лишь усилил ужас перед тем, во что она превратилась. Она чувствовала, как полностью потерянный контроль над собой, уступил место чему-то древнему, злому и жадному до крови.

***

Серый рассвет осторожно подкрадывался сквозь густые кроны, окрашивая верхушки деревьев в призрачные, бледные тона. Морен, верный пес, дрожал от леденящего страха, но что-то внутри, на уровне собачьего чутья, подсказывало ему, что всё пошло наперекосяк, что-то непоправимо сломалось. Куда делся его хозяин? Его тревожный лай, эхом разнесся по просыпающемуся лесу, но в ответ - лишь мертвая тишина, нарушаемая только тихим шелестом опавших листьев.

Ощущая нарастающую, липкую панику, поворачивающую ее внутренности в тугой узел, Ханако решила искать своих друзей. Она слышала как кто-то рыл землю, скребя когтями, видела как тени прятались за каждый ствол, пытаясь сбить ее и свести с ума. Она следила за запахами, которые окружали ее повсюду: запах крови, резким и отвратительным, и запах звериной ярости, дикой, первобытной, которую она никогда бы не почувствовала, если бы не осторожность.

Петляя между деревьями, перепрыгивая через поваленные стволы, Ханако, ведомая лишь неутолимой тревогой, выскочила на маленькую поляну. Сердце ее оборвалось, а в голове застучало набатом: «Что здесь произошло? Что здесь случилось?».

Поляна была в хаосе. Разбросанные обломки ветвей, сломанные, изуродованные куски земли, вывороченные с корнем комья… Всё говорило о яростной борьбе. Воздух здесь был тяжелым, липким, пропитанным запахом дикого зверя, смертельной опасностью и еще каким-то странным, неестественным запахом озона, как будто молния ударила в землю. Следы борьбы, кровавые пятна, темно-бурые, как засохшая ржавчина, на изумрудном мху… Девушку затрясло, крупной дрожью, охватившей все ее тело. Осмотревшись она заметила клочок ткани от платья, ярко-красный, как кровь. Он зацепился за сук сломанного дерева, словно насмешливый призрак. Где-то рядом, в густой тени кустарников заскулил пес, низко и протяжно, чувствуя, как отчаяние, ледяной змеей, противоречит ему, обвивает лапы, сжимает горло. Ханако почесвтвовала облегчение, когда узнала верного пса мистера Бина. Но самого старика, как и парней не было. Она должена их найти. Во что бы то ни было. Живыми… или, что гораздо было страшнее, уже мертвыми… Но, даже произнеся эту мысль, она не могла о ней думать. Она просто обязана была найти своих друзей.

Морен долго метался по лесу, безумный от лампочки, следуя за уловимыми запахами, пока, подчиняясь какому-то внешнему животному компасу, не двинулся в северо-западном направлении, пробиваясь сквозь колючий куст и перепрыгивая через поваленные стволы. Неприятное ощущение, охватило Ханако, которая пыталась не отставать от пса ни на шаг. Ощущение становилось всё сильнее, больше похожее на смертельную угрозу. И вот, наконец, сквозь чащу деревьев, словно из кошмарного сна, проглядывала мрачная громада.