Проклятые

Глава 1. Темнее, чем тени

Прошло два месяца.

С тех пор, как Эрика и Кай сидели на скамейке над обрывом и впервые за десять лет заговорили о прошлом, он начал писать часто. Его сообщения были тёплыми, уважительными, без давления. Иногда — с ноткой флирта, чаще — с искренним интересом.

«Привет. Нашёл старую станцию в Румынии, говорят, слышно дыхание под землёй. Ты бы оценила.»
«Смотрел вчера твоё видео из Орегона. Мартин опять взвизгнул на 4:26? Обожаю это.»
«Здесь на рассвете над замком идёт туман. Кажется, будто кто-то медленно летает сквозь башни.»
«Если когда-нибудь решишь выбраться за пределы США — я рядом. Неважно где.»

Он присылал фото: туманные улицы, забытые станции, закрытые часовни. Иногда голосовые — низким голосом, с бархатистой мягкостью: рассказывал, где был, что видел, как бы с намёком: ты бы там сняла идеальный выпуск.

Эрика… читала.
Отвечала редко. Сухо.
Иногда — через день. Иногда — односложно.

«Спасибо. Красиво.»
«Мы в Монтане, заняты.»
«Звучит жутко, хорошее место.»

Иногда она вовсе не отвечала. И каждый раз, когда делала это, внутри что-то болезненно ёкало.
Она не хотела быть грубой. Просто — боялась.
Она всё ещё винила себя за то, что выжила.
И не понимала, почему Кай выжил так же. Мама рассказывала ей, что парня нашли без царапин. Вся одежда — рваная и в крови. Но сам он был цел.

Мартин понимал. Он видел, как Эрика читала сообщения — и откладывала телефон. Видел, как она делала скрин и стирала его. И терпел, пока не выдал:

— Ты иногда ведёшь себя как капризная ведьма из культа одиночек.
— Мартин…
— Тебе пишет симпатичный, талантливый, заботливый мужчина с глазами как утренний лёд, а ты его игноришь.
— Я не...
— Хочешь — но колется. Вот и сидишь, как дура. Боишься привязаться — и снова потерять. Ну так скажу тебе как специалист по романтическим провалам: кому-то из нас должно повезти.

Эрика закатила глаза, но, отвернувшись к окну, надолго задумалась. Мартин, как обычно, попал в точку.

…

Детройт. Метро-Сеть. Здание бывшего коммуникационного центра.

Официально — закрыто в 1994 году.
Формально — техническое здание связи с подземными линиями.
На форумах — одно из самых странных мест Детройта.

Реддит кишел историями.
«Я там слышал, как кто-то говорил по телефону. Все линии были выключены.»
«Комната с привязанными к потолку стульями.»
«Каждый раз, как я туда захожу — внутри становится очень тихо. Неестественно тихо. Как будто здание слушает.»

Получить доступ было непросто. Помог местный диггер — с ключом и отмычками, договорённостями и паролями. В итоге — разрешение на ночь.

Они вошли в 00:14.

Эрика шла вперёд — капюшон на голове, камера в руке, фонарь — крепкий, с холодным светом. Она говорила в микрофон бодро, уверенно:

— Коммуникационный центр. Закрыт в 1994. Легенды гласят, что здесь слышали звонки… даже после отключения всего оборудования. Люди видели силуэты. Один даже исчез.

Внутри было темно, холодно и глухо. Воздух пах железом, пылью и чем-то прогнившим, как будто старый кабель тлел внутри стен.

— Камера включена, — тихо сказал Мартин, проверяя стабилизатор.

— Микрофон работает, — ответила Эрика. Голос был ровный. Внутри — азарт.

Они стояли в основном холле.
Вокруг — высокие стены из облезлого бетона, покрашенные когда-то в синий. В углу — ржавый автомат с расплавленными кнопками, с выбитыми стеклянными панелями. На полу — сигаретные пачки, обувь без пар, грязные противогазы, переломленные клавиши от старых коммутаторов.

Провода свисали с потолка, будто высохшие лианы. Некоторые шевелились от сквозняка, издавая скребущие звуки. Вентиляция дышала. Или это не она?

— Эрика… — Мартин уже начал дёргаться. — Ты уверена, что мы хотим сюда?

— Абсолютно, — её лицо сияло.

Они двинулись по коридору.
Он был узкий, стены шершавые, как будто отпечатались ладони и ногти.
На каждой двери — номера. Некоторые были выдраны. Некоторые перечёркнуты.
Мартин шагал тише. Эрика — уверенно, словно по знакомой тропе.

— Ну давай, заброшка, удиви нас, — прошептала Эрика, не выключая запись.

Внезапно в одном из кабинетов скрипнул стул. Глухо, как будто кто-то аккуратно его сдвинул.

Мартин вздрогнул.
— Это… это ветер?
— Не уверенна, — она уже светила в ту сторону, камера нацелена — Мы в блоке обработки. Здесь был основной канал связи, — проговорила она в микрофон.

Из-под двери одной из комнат сквозил холодный ветер. Когда она направила туда фонарь — дверь заскрипела и медленно, как в кино, приоткрылась сама.

— …всё нормально… это просто здание… оно старое… — пробормотал Мартин, поправляя фокус.

Они шли глубже. И чем дальше — тем страннее становилось.

Стулья были прибиты к полу. Спинки — к потолку.
На пыльном полу — свежие следы. Два размера. Оба не их.
Кто-то недавно ел. Пакет с картошкой фри. Горячий.

— Это… — Мартин побледнел. — Кто-то здесь. Недавно.

— Это и круто, — прошептала Эрика. — Мартин, ты только снимай хорошо.

— Эрика… это уже не “круто”. Это жутко.

Тишина сгущалась. Обычные звуки заброшек исчезли — не было больше скрипа, шума, хруста. Всё стало густо тихим, как будто здание затаило дыхание.

Свет от фонарей всё хуже пробивал тьму. Комнаты, даже самые маленькие, казались чернильными ямами. Луч света гас в них, как в вате.

— Я не знаю, как это возможно, — шептал Мартин. — Комната три на три метра. Но фонарь не достаёт до стены. Это ненормально.

— Не отвлекайся. Там впереди нужная нам дверь, — Эрика указала.

Они подошли. Металлическая дверь. Тяжёлая. Полуоткрытая.
Краска облупилась. Кто-то царапал её изнутри.

— Это она. Самая обсуждаемая. Все пишут — не заходи туда просто так.
— А ты, конечно, хочешь туда зайти, — нервно хохотнул Мартин.