Проклятые проклятия, или Приключения отважных рыцарей

Глава 1. Начало приключения

Давным давно, во времена, когда добро и зло вели ожесточённые битвы, мир был переполнен болью, отчаяньем и ужасом - так говорят еретики.

Давным давно, во времена, когда добро и зло вели ожесточённые битвы, мир был сиял доблестью, отвагой и славой великих дел - так говорим мы, потомки тех, кто сражался со злом и нёс огонь туда, где царила тьма. Потомки тех, кто проиграл, ныне мы живём во тьме, но огонь по-прежнему с нами.

Лето 1383 года по летоисчислению людей. С юга в озеро Эсмы, ранее озеро Праведной, впадает река из лесного истока, что зародился под Звёздными вершинами. От этой реки, уходящей на самый север и запад до самого моря, исходит множество ручейков, озёр и болот, некоторые из которых затопили и погубили некогда полные жизни леса. В одном из таких затопленных лесов приключился вот какой случай.

Началось всё с того, что дождь бил по древнему камню, выступившему из земли, подобно надгробию, поправшему все законы мироздания и возомнившему, что оно зомби. Далёкий наблюдатель, впрочем, мог бы отметить, что началось всё с нескольких небольших пузырей на болотной глади, продолжилось тремя большими пузырями и завершилось быстрым ростом - по другому не сказать - прямо из трясины примечательного монумента. Почва, погребённая под слоем мутной воды и тины, поднималась, быстро формируя небольшой островок суши, подпираемый старым покорёженным деревом сзади и несколькими молодыми деревцами по бокам. Ещё большей абсурдности происходящему добавлял тот факт, что местность в округе никак не походила на кладбище, вот уж действительно абсурд - камень, поднимающийся из болота, посреди густого леса и думающий, что он зомби.

Дождь бил всё сильнее, желая затопить внезапно ожившего мертвеца, но лишь омывал его, делая письмена на каменной коже всё отчётливее. Письмена, написанные на очень старом, древнем как он сам языке, позабытым во времена, когда надежда ещё не успела возродиться, забыв, что ей положено быть мёртвой.

До чего же человек всё же удивительное создание, что даже будучи камнем, застрявшим в болоте, он всё равно продолжит думать, что как-нибудь оно со временем всё устроится, даже если шанс на это один на миллион. Самое удивительное, что чаще всего так оно и случается, и это очевидно тот самый случай. По крайней мере так подумал монумент. Завершив осмотр своего нового положения, он продолжил рассуждения:

Я, кем бы или чем бы я ни был, я был совершенно точно в безвыходной ситуации, лёжа на дне болота. Ныне же я восстал прямо из, если можно так выразиться, земли, подобно зомби или даже умертвию. Зомби и умертвия, подобно мне, когда-то лежали в земли, а до этого они были людьми. У меня нет никаких оснований не считать себя чем-то из этих двух, а значит технически я тоже человек. Следовательно, что бы сейчас ни происходило и какие бы на то ни были причины, как-нибудь оно со временем всё устроится.

Удовлетворившись плодотворными рассуждениями, камень решил отдохнуть и погрузился в сон, помурлыкивая в такт каплям дождя и радуясь тому, что живому мертвецу вовсе не нужно уметь храпеть, тем более, что он понятия не имел, как это делать. А где-то вдали от влаги, сквозь толщи деревьев, по едва видной заросшей просеке неспешно ехала небольшая карета, с запряжённым в ней гнедым с золотой упряжью и серебряными подковами. Чёрная карета с красными полосами по краям и красными же едва открытыми шторками мерно покачивалась в такт движению. Из неё лениво посматривали уставшие прикрытые глаза, на которые спадала прядь чёрных с волос. Напряжённое молодое лицо выражало не то спокойствие, не то недовольство. Правая рука неторопливо положила книгу с молитвами в дорожную сумку рядом со вскрытым конвертом из дорогой белой бумаги.

Из-за этого-то конверта всё и началось. Путешественник раз разом корил себя, что открыл его, что вообще принял. Надо было бросить письмо в камин и забыть о нём. А ещё больше следовало меньше мелькать на публике, хотя бы иногда менять внешность и меньше интересоваться слухами. Не допусти он хотя бы одну из этих трёх ошибок, письмо бы либо не пришло, либо было проигнорировано и не вскрыто. Допущение же всех трёх ошибок привело к интересу к имени на конверте.

Разорившийся род решил встать на ноги, а его молодой глава, вступивший в право владения, отправляется в опасную экспедицию и приглашает меня. Если мне интересно, то я должен встретиться с ним в назначенном месте. Авантюра с привкусом аферы. Хотя очевидно, что речь идёт о наследстве. Но при чём здесь я в письме почему-то ни слова.

Карета затряслась, раздался треск и лошадиное ржание, дверца раскрылась, выбрасывая задремавшего от размышлений Дэми на влажную землю.

"Чёрт". Поднявшись, отряхнувшись и вкусив горсть матери-земли, путник осмотрел место происшествия. "Колесо сломалось, придётся найти замену." Дикая местность, похоже, постепенно оставалась позади. С одной стороны лес прекращался и дорога тянулась вдоль плотного кустарника с редкими каменными колоннами, впереди виднелись пусть старые, но всё же вполне каменные жилые дома с пристроенными деревянными домишками, слева от них быстрая, полная рыбы полноводная река, а далее всё такой же густой непроходимый лес, живущий своей жизнью. Не город, но всё же весьма богатая деревня, лучшего места не найти. Ни тебе ни вечной городской суеты, ни сельской скуки, только умеренно оживлённая спокойная жизнь. Все крупные свары происходят либо далеко на севере, либо ещё дальше на юге, за горами. Там кипит жизнь, а здесь она тихо течёт, подобно кристально чистой реке. "Жаль, что мы здесь только проездом". Дэми взял вещи, снял упряжь с коня, убрал её в карету и сказал следующее:

Охраняй карету, я вернусь скоро.

Рахш понимающе кивнул, но во взгляде его читалось уверенное недоверие к способностям хозяина. Умному зверю полагалось бы испытывать чувство вины за то, что он не заметил на дороге яму, в которую угодило сломавшееся колесо. К счастью, Рахш был не только умным, но и гордым, потому никакой вины не испытывал. Потому он и позволял себе весьма скептично смотреть в лес за спиной хозяина.