Проклятые проклятия, или Приключения отважных рыцарей

Глава 5. Герои и идеи

Сильнейший не мог уснуть. Технически нежити и не требовался сон, но эта мысль как-то вылетела у него из головы, потому он мучался бессонницей.

Сильнейший знал значение словосочетания "не боевая". Это когда все враги побеждены и вы остановились привести снаряжение в порядок, почистить доспехи, собрать трофеи и заняться прочими приятными сердцу мелочами, чтобы потом искать новое место с большей концентрацией злых сил. Определённо, не-бой составлял значительную часть его повседневной жизни. В каком-то смысле он мог с гордостью называть себя специалистом в этой области знаний.

Ещё Сильнейший прекрасно знал слово "колесница", в нём определённо не было ничего, что ему было бы неизвестно. Но сочетание слов "не боевая колесница" его разум никак не мог осилить. Это же какая-то абракадабра, звучащая определённо впечатляюще, но не несущая совершенно никакого смысла или магического эффекта. Если бы мысли могли звучать вслух, сейчас бы над ночным лесом разносился тихий протяжный гул.

Проведём мысленный эксперимент, как когда-то учили старейшины, и найдём в природе объект, коему больше всего подходит описание "не боевая колесница". Опираясь на внешние сходства, можно с уверенностью сказать, что речь идёт о крестьянской телеге, в этом нет ничего сложного. Но вот в чём загвоздка: Дэми определённо жрец, хоть и называет себя бывшим, но бывших жрецов не бывает. Жрец есть в сущности тот же рыцарь, отдающий предпочтение иному оружию. Рыцарь не может ездить на колеснице. Вот в чём загадка, так похожая на мысленные упражнения, проводимые в храмах и призванные обучить юношей правильно мыслить, дабы могли они безошибочно определять сущность всех явлений и отделять истинное добро от искажённых порождений коварного Арьи.

Рыцарь при всём желании, как бы ему не хотелось, не может ездить на крестьянской телеге, ибо это противоречит естественному порядку. Так же и крестьянин не может ездить на колеснице. Если рыцарь сядет в крестьянскую телегу, то она, повинуясь воле мироздания, станет колесницей. И пройдёт совсем немного времени, как у неё появятся шипы, трофеи на бортах и боевая раскраска. Таков закон природы, коему подчинены все предметы, явления и живые существа.

Если рыцарь решит сложить оружие и стать землепашцем, то и его колесница превратится в телегу. Шипы исчезнут, благородная боевая раскраска осыпится, а благородный конь превратится в дохлую кобылу. Такое случалось много раз и в этом нет ничего не обычного.

Так или иначе, колесница рыцаря всегда будет боевой, а крестьянская телега всегда будет не боевой. "Не боевая колесница" просто не может существовать. А значит на колеснице Дэми должны быть шипы.

Мёртвые, но горящие праведным огнём глаза чёрного рыцаря, преисполненные желания восстановить мировой порядок, горели во тьме до самого рассвета. Он так возгорелся от праведного желания, что даже совсем забыл о своей технической муке от технической бессонницы, потому на утро был бодр и свеж.

Мия открыла глаза и сладко потянулась, вдыхая приятный прохладный воздух с запахом костра и жарящегося мяса со специями. Костёр с ночи стал больше и над ним на двух толстых ветках жарились два фазана и три жирных кролика. Прикинув свою порцию, она решила, что вполне сможет её осилить без вреда для здоровья и мысленно поблагодарила милостивую корову. По крайней мере о голоде ей беспокоиться не придётся. Дэми всё ещё спал, а Сильнейший куда-то исчез. Мия, ещё не до конца отошедшая от прошлого вечера, покрутила мясо на вертелах и отошла в лес привести себя в порядок.

Ещё вчера она думала, что умрёт, а теперь путешествовала в компании двух героев, один из которых сам Сильнейший. Она знала о нём не так много, пожалуй так всегда бывает со всем известными героями. Ты о них знаешь, примерно их себе представляешь, но на этом твои познания заканчиваются. Она удивилась, когда узнала, что Сильнейший оказывается служит всеблагому огню. В её деревне почитали огонь, но поклонялись корове. Огонь странный и не понятный, мало ли что у него на уме, а корова всегда добрая.

Закончив со своими делами и вернувшись, она обнаружила Дэми, который рылся в походной сумке и удовлетворённо вынул из складок сырную голову и пару овощей.

– Доброе утро, Мия, – улыбнулся он, – как твой живот?

– Уже намного лучше, – прищурилась Мия, косясь на завтрак.

– Да, удача не нашей стороне, – скорбно покачал головой Дэми. – Если наш путь продолжится ещё дольше, то мы совсем ослабнем от голода.

Если наш путь продолжится ещё дольше, подумала Мия, то я перестану пролазить в двери.

Она совершенно не понимала, в каком мире живут эти двое, для которых целый пир лишь лёгкая закуска. Пока Дэми нарезал сыр и овощи, она занялась костром, попутно вспоминая детство и дядюшку Фреда, их деревенского жреца. Она всегда думала, что те горы яств, которые ему носили каждый вечер, предназначались для подношения душе быка. Мысль, что человек способен съесть столько всего один никогда бы не пришла ей в голову. Зато теперь она понимала, почему взрослые так неохотно ходили к нему в гости. Они просто искренне боялись за свою жизнь. Она всё детство мечтала попасть на застолье к жрецу, но когда говорила об этом старшим, те приходили в ужас и велели выкинуть эту мысль из головы.

О, корова, как же они были правы. Не даром матушка говорила, что всё хорошее хорошо в меру. Как бы мне ни было хорошо сейчас, долго я так не выдержу.

Поделив еду на порции, Мия, праведно склонив голову, стала ждать, пока Дэми закончит трапезную молитву, после чего нещадно набросилась на посланные благим огнём и Сильнейшим дары. Когда они закончили, в лесу послышался лязг доспехов, возвещающий о возращении рыцаря.

– Мы тебя заждались, – сказал Дэми, – твоя порция ждёт.

– Благодарю, друзья, но я уже поел, так что это всё ваше, – гордо и громко провозгласил Сильнейший, указывая на третью порцию.

Дэми благородно пылая радостью посмотрел на побледневшую от ужаса Мию.