Проклятые проклятия, или Приключения отважных рыцарей

Глава 7. Последний привал

Единороги, как известно, существа благородные, прекрасные и совершенно бесполезные в хозяйстве. Они не пашут, не сеют, не таскают брёвна, а если их запрячь в колесницу – обижаются, фыркают и время от времени напоминают, что вообще-то они кровожадные чудовища, способные съесть человека целиком.

Но этот единорог гордился своей упряжью, как гордятся орденами старые солдаты – то есть всем видом показывал, что ненавидит её, но ни за что не признается.

Дэми отдал бы многое, чтобы больше никогда не слышать слово "колесница", но у судьбы были другие планы. То, что ещё недавно было прекрасной и совершенно не боевой каретой, теперь представляло собой груду досок, скреплённых непрошибаемой рыцарской уверенностью и тряпьём из порванных плащей. Шипы, торчащие по бокам, сделанные из срубленных деревьев, были похожи на гигантские стрелы, выпущенные великаном из его гигантского лука.

Холодный вечерний воздух окутывал колесницу прозрачной вуалью, в жаровне потрескивал огонь, наполняя пространство теплом. Дэми то и дело подрагивал. То ли от холода, то ли от усталости от полученных ран. Сильнейший, не знавший усталости, лишь застыл, казалось, наслаждаясь покоем перед очередным боем. Нежить вряд ли способна наслаждаться покоем по-настоящему. Сквозь скрип колёс, везущих вдоль опустившихся сумерек, иногда слышалось лёгкое почёсывание густой гривы. Мия, так и не пожелавшая пересесть с Рахша в остатки кареты, прижалась к нему, спасаясь от холода и тихо посапывая.

— А если этот красавчик помрёт по дороге, мы сможем его съесть? – игриво поинтересовалась девушка, трясь щекой о тёплую мохнатую шею.

— Нет, – ответил Дэми, у которого не осталось сил на иронию. – Единорогов нельзя есть.

— Почему?

— Потому что они волшебные.

— А если очень хочется?

— Тогда ты становишься злодеем.

— А разве я не злодейка?

Дэми задумался.

— Нет. Не похожа.

Рахш стойко выдержал смешок наглой девчонки и продолжил тащить их к ближайшей поляне – медленно, с достоинством и с явным намерением при первой же возможности сбросить седоков в канаву. Всех сразу. Впрочем, продолжившиеся почёсывания и поглаживания Мии быстро навели его на мысли о всепрощении и спокойствии.

Когда деревья рассеялись, героям открылся вид на бесконечно спокойную водную гладь с огоньками на той стороне. Лунный свет заливал всё вокруг, навевая чувство безмятежности и заманивая в сон.

– Довольно, – сказал Дэми. – Остановимся на привал здесь.

Рахш послушно сошёл с дороги и остановился, ожидая, когда с него снимут упряжь и слегка пригнулся, когда вся затёкшая от езды Мия стала неохотно с него съезжать, продолжая прижиматься к шее. Сильнейший, словно ожившая статуя, вышел из колесницы и принялся вышагивать вокруг, осматривая территорию, затем направился к камышам, растущим вдоль берега. Дэми на негнущихся ногах подошёл к девушке.

– Давай я займусь Рахшем, а ты разожжёшь костёр.

– Угу. Только еды у нас не осталось.

– Не переживай, в карете есть ещё немного припасов под сиденьем. Немного, но выбирать не приходится.

Мия на секунду ужаснулась, но быстро успокоилась. В конце концов, это "немного" наверняка изначально было рассчитано на одного Дэми. И поделённое на троих оно вероятно сойдёт за вполне приемлемые порции. Заглянув в карету, она подняла сиденье и достала завёрнутое в свёрток вяленое мясо, начавший плесневеть ломоть сыра и несколько бутылок чего-то крепкого с приятным маслянистым запахом. Она пригубила бутыль и почувствовала, как жар пробежал по телу, прогоняя извечный холод и заставляя кости вздрагивать. Она мотнула головкой и заулыбалась. Там же лежала стопка отличных поленьев для костра.

Похоже, Дэми не очень любит собирать хворост. А ещё любит тепло.

Под ними она нашла письмо в конверте со знаком дома Угля, пробежалась глазами и взяла его с собой, отправившись разводить огонь. Сильнейший, очищающий берег от камышка, прервал своё занятие, чтобы произнести слово огня и вернулся к воде.

Дэми закончил освобождать Рахша от надоевших пут и погладил того по морде. Рахш не издал признаков благодарности.

– Как ты? – спросил Дэми.

Рахш смотрел на Дэми так, будто собирался испепелить его молнией.

– Гм. Справедливо, – кивнул Дэми.

Теперь Рахш смотрел так, что становилось понятно: он точно хочет испепелить Дэми молнией. Сильнейший, стоя у берега, тайно восхитился и позавидовал их отношениям. С этими мыслями он сделал несколько последних рывков и заявил, указывая на идеально чистый берег:

– Я очистил этот участок для омывания. Теперь подводные дэвы нам не страшны.

– Ты так уверен, что у нас остались силы для омывания? – спросил Дэми и подошёл к чёрному рыцарю. Тот задумался.

– Разве можно отходить ко сну не омывшись, когда под рукой такой прекрасный источник?

Дэми подошёл к берегу. И правда. Впереди была тихая озёрная гладь лунного цвета. Но вблизи течение даже не думало замедляться, будто нечто гнало его вперёд. Впрочем, участок, очищенный Сильнейшим выглядел спокойно и безопасно. Дэми не хотел думать о воде и том, что находится в ней, хотелось просто раствориться в ночной тишине, слушая звуки костра.

– Какого тебе снова быть живым?

– Ничего особенного. Я давно сорвал с себя оковы смерти, когда вместе с Каем Защитником пошёл в бой против легионов тьмы.

– Ты же в курсе, что для живущих сейчас эта Великая битва давно стала мифом? Мы даже не знаем, где она проходила.

– Вы и не можете знать, – констатировал воин. – Той земли больше нет. Мы назвали её Простор колесниц. Полчища полчищ многоруких и многоногих тварей шли вслед за спинами дэвопоклонников. Десять на одного и сотня на десять. На каждый удар мы наносили десять ударов, на десять ударов сто ударов. Такова была мощь, которую даровал нам Огонь.

– Но вы всё равно проиграли?

– Да. Так и было. Сколько бы мы ни рубили, на каждую тысячу приходило десять тысяч, на десять тысяч сто тысяч. Ни один огонь не может устоять перед разрушительной мощью цунами. Тогда мы отступили туда, куда воде нет ходу. А Простор колесниц был проглочен трёхглавым змеем и навеки потерян. Таково было наше самое страшное поражение.