Проклятые судьбой

Глава 1. София

2 Август 2025

— Оставь в покое свои волосы, — мягкий голос мамы возвращает к реальности, и только сейчас замечаю, с каким остервенением закручиваю на палец выбившую прядь. Лёгкое раздражение растекается по телу, но сделав глубокий вдох, опускаю руки и сцепляю их в замок на уровне живота, стараясь сохранить самообладание. Хватает меня буквально на пять секунд, и я глазами нахожу зеркало на противоположной стене.

— Мам, ты уверенна, что этот образ подходит для первой встречи? — взгляд выхватывает аккуратный воротник моего твидового платья от Chanel, не сдержавшись, я резко его поправляю и выпрямляюсь в миллионный раз.

— Ты выглядишь чудесно, моя малышка.

— Я не об этом, вдруг, она решит что я… не знаю… выделываюсь. И почему отец ничего нам не рассказал, Макс тоже не отвечает на сообщения, — по привычке хватаюсь за волосы, пытаясь сохранить самообладание, — вдруг у неё аллергия! Мы даже не знаем, что ей можно есть.

— София, успокойся. Ты выглядишь чудесно, и если в этом городе не вымерла доставка, то её мы голодной не оставим тоже, — голос мамы звучал мягко, но уже с лёгким раздражением, я сжала губы и осторожно взглянула на неё.

Фелисити Романова в свои 45 выглядела сногсшибательно. Я всегда восхищалась её умением выглядеть шикарно даже в домашней пижаме и с небрежным пучком, который у меня никогда не получался повторить. Правильное питание, плановый массаж и много спорта делают эту фигуру мечтой любой двадцатилетней девушки. Я всегда восхищалась ею, особенно тем, как она никогда не показывала свои истинные эмоции, оставаясь любвеобильной матерью и уважаемой женой босса русской мафии. Даже сейчас, она выглядела великолепно в своем зелёном костюме, который отлично подчеркивал её глаза, организовав мини-торжество в честь появления внебрачной дочери своего мужа.

— Ты сама как? — осторожно подхожу и касаюсь ледяной руки, в ответ мягкая улыбка и поцелуй в макушку.

— Неужели моя маленькая принцесса так выросла? Не могу поверить, что ты совсем скоро отправишься в колледж, — в очередной раз выбившую прядь, мама аккуратно заправляет мне за ухо, но на вопрос не отвечает. От внимания не ускользает, как уголки губ всего лишь на мгновение дёргаются. Жар поднимается от шеи к щекам, и я нежно обнимаю её, чтобы скрыть чувство стыда, ведь я так радуюсь, когда моя мама буквально собирает себя перед этой встречей.

У нас был месяц, чтобы осознать, принять факт измены отца, более того, осознать, что где-то вдалеке росла моя сестра. Маме приходится хуже всего, ведь эта интрижка случилась, когда она ходила беременной мной. Я боюсь спрашивать, откуда у неё силы чтобы простить его, но понимаю, что в нашем мире у женщин таких вещей не спрашивают.

— Ты не видела брата? — отрицательно мотаю головой, — он ведь обещал присутствовать на встрече.

— Мам, он будет. Дани ведь знает, что это значит для нашей семьи, — она лишь рассеяно качает головой, всматриваясь в вид за окном. Послышались тяжелые шаги на лестнице, и мы с мамой одновременно оборачиваемся.

— Меня обсуждали?

Даниэль шаркая ногами, проходит мимо нас, хватает целое яблоко со стола и прежде чем укусить, подходит ближе, чтобы поцеловать маму, как ранее она целовала меня. Мне лишь прилетает пару стуков в макушку свободным от держания фрукта пальцем. Несмотря на то, что это всего лишь мизинец я ойкаю и хватаюсь за голову.

— И чего ты так вырядилась? Не президент же к нам едет.

Он единственный во всём моём окружении, кто не носится со мной как курица с яйцом. Каждый раз, когда меня одаривают царским вниманием, его подзатыльник моментально возвращает меня на землю и, несмотря на то, что я часто возмущаюсь и даже жалуюсь на его поведение, я благодарна ему за это.

В свои 22 он шире и выше каждого в этой семье, даже Макса. Он больше похож на бойцовского пса, чем на сына пахана. Из-за своих метра шестидесяти мне приходится задирать голову, чтобы встретиться с надменной ухмылкой. Даниэль одет в белую майку и широкие джинсы, на ногах красуются растоптанные кроссовки с прошлого века, из-за открытых плеч видны все его татуировки, которых у меня никогда не получалось сосчитать, хотя их всё же меньше, чем у Максима. В отличие от старшего брата, Дани носит исключительно короткую стрижку, а четыре года назад он пришёл с пирсингом на брови, что понравилось только мне. Со старшим они отлично ладили, хотя порой чувствовалось некоторое напряжение или мне так казалось. У каждого свой мир, куда я вписывалась лишь эпизодически, хотя тайно мечтала о большем — о сестре, с которой могла делиться всем. Неужели моя мечта сбудется?

Мне стыдно перед матерью за мою реакцию в момент, когда отец сообщил нам о существовании Карины, единственно о чём я тогда думала, что наконец у меня появится кто-то, кого так не хватало всё это время. Мама же оказалась менее эмоциональной, я впервые увидела её холодный взгляд, обращённый на отца, и как быстро она скрылась в своём кабинете, из которого появилась на следующее утро, ярко улыбаясь. Кажется, даже наш тугодум Дани осознает, насколько сложно это даётся матери. Обычно мы его видим в лучшем случае перед сном, он никогда не ставит никого в известность о своём месте пребывания, хотя закрадываются подозрения, что Макс в курсе всего, что происходит с братом, да и со всеми нами.

В глаза бросается самая яркая и любимая татуировка на полруки — Арес. До ночной жизни, Даниэль увлекался древнегреческой мифологией, я до сих пор помню красивого греческого бога, которого брат сам нарисовал на всю стену. Позже, он выкинул все свои рисунки, но набил бога войны себе на руку.

— Приехали, — вздрогнув, я сначала взглянула на маму, чей голос прозвучал сипло, после перевела внимание на входную дверь. Периферийным зрением улавливаю, как Даниэль мягко положил руку на плечо мамы, и слегка наклонившись что-то нашептал, от чего та заулыбалась.

Подождав пока сердце перестанет бешено колотиться, я открыла входную дверь, широко расправив плечи, вышла на крыльцо, ощущая, как за спиной остановились мама с братом. Момент настал, Cadillac Escalade остановился перед входом. Первым появился Макс, выйдя с водительского места, кивнул нам (ну серьёзно, он не устал строить из себя делового перца?), и направился открыть пассажирскую дверь. Появился отец, крепкий мужчина пятидесяти лет с лёгким намёком на седину, я улыбнулась ему и помахала.