Проклятый. Часть первая: Путь во тьме

Вторая глава: Святость

Я не мог вспомнить, о чем автономно, думал минуты назад, а оно могла всё об этом знать. Такой способ коммуникаций пугает, ведь нельзя контролировать каждую отдельную мысль, и что-то утаить невозможно. Вдруг, я осознал, что все это время, не останавливаясь, над чем-то думал, однако ход её мыслей, имели большие промежутки между собой. Значит, оно могло отделить мысли или регулировать их направление.

«Ты желаешь увидеть себя, жалко лежащий на койке не проявляющий особой признаков жизни?» Этих слов я не мог ожидать ни в коем случае. Будто желая сбить ход мыслей, но стоило дать должное, у него это удалось. Не дожидаясь моего ответа, будто спросив в качестве некой формы уважение. Сотни звезд, в один момент вдруг разорвались от сильного давления, оставив на месте, газы и пыли. Космическая пыль разлетелись на огромные расстояние, некоторые из них останавливались по невиданным причинам, будто разрушая все законы.

Приобретая огромный по космическим масштабам вид больничной палаты.

«Разве, это не завораживает видеть, как по прихоти одной единственной души, сотни звезд превращаются в пыль?» В словах читался нотки гордости, от масштаба изменения.

Смутная картинка становилась более четким, пыль и газы соединялись в хаотичном порядке. Создавая смутную картину в котором, отражалась вид, будто из старых кинопленок. Но было достаточно, чтобы разглядеть юношу в больничной койке. Он был присоединен к аппарату искусственного вентиляцию легкого, трубка аппарату примыкала к маске. Комнату наполняли различные аппараты, следившее за сердечным ритмом и объемом кислорода, а также различные показание, значение которых, знать не имел возможности.

К сожалению, лицо юноши было смазанным и неотчетливым, да и сквозь синюю маску аппарата, все равно, ничего, не видно. Хоть комната была больничным, но она была довольно оживленным, рядом висели картины со смазанными лицами, раздвинутые шторы и трубки как змей обвивавшую юношу в оранжевых волосах.

Рядом с ним в полной тишине сидел парень близкое к нему возрасту в черной медицинской маске и таким же волосами, как и ожидалось одежда и лицо, смазанные в одну палитру и только цвета слегка отличались. Не стоило много ожидать от пыли звезд. Будто, оно должна была показать цветную картину в ультракачестве, кроме несколько сотен звезд, а из облаков можно предположить общую палитру оттенков.

Мои внутренние ощущения, все мое естество подсказывали, что этот юноша в койке, была не мной. В памяти осколки воспоминаний показывали картину другого мира, там не было место городским джунглям. Я не мог вспомнить ничего относящим городу, только деревенские лачуги, гневные и назойливые соседи, пьющие дети со взрослыми, не исключено, что со своими родителями и обваливающиеся черствеющие дома в округе. Тот самый внешний вид, который, не стали бы упоминать, даже местные.

Мне нужны были ответы, но вдруг снова пробку закрыли, слова постепенно затухали. Я не стал допытываться до него, ощущая странную тяжесть и тревогу в душе. Может быть, чувства также делились между нами. Для него этот человек казалось, был кем-то важным, дорогим. Потеря, которая и правда могла, что-то значить или оно, ко всем относилась так. Не исключая ложного представления о чувствах создании неизвестного происхождения.

В один момент все рассеялось, как будто кто-то, открыв дверную ручку форточки, сдул все остатки. «Время относительно, душа циклична, а тело разлагается и для него, это лишь будущее» В уме пронеслась такие мысли, но они не принадлежали мне. Я начал привыкать к такому, не естественному форму общение. Все звезды стали постепенно затухать, снова возвращаясь к темноте. Вдруг голос добавил «Ты видел, как исчезает одна часть твоей души, не больше!» Но будто добавил себе «- Но мне не по душе как уходят молодые» Однако самых, будто ее чувства отразились во мне будто часть далеких сокровенных слов, не относящие ко мне.

Теперь, отдаленно, смутно осознал, кем был этот загадочный юноша. Как только пришла догадка, я смог различить его. Он походил на мой выцветший и потрепанный калейдоскоп прошлого – символ моего неопределенного «я». По мне, так это не был я, а тем, кем мог быть я. Или стала, одним из моих частей себя. На это казалось, оно лишь усмехнулся, добавив « - Ты слишком много о себе думаешь, но хотя бы заинтересовался в общении» Этим оно разрушил первые догадки, и направил общение в свое русло.

На это мне нечего, было добавить в её мыслях, нужно было найти не совпадения или лживые утверждения, но проблема в том, что я не видел лиц, эмоции или физику тела. Потому, даже представить не мог, за что нужно зацепиться кроме слов. Пользуясь, случаем спросил её, жив ли я сейчас? Конечно, я ожидал, что не все, что было сказано им, правдива, также не мог отрицать и подобного.

Оно будто, сначала замаялся, думая над ответом или самим вопросом. Но затем, ответил слегка с предостережением «Всё относительно, каждый частица существует своей оригинальной жизнью, а что-то, должно вернуться к своему первоначальному состоянию»

Долгое время, копаясь в памяти, примерно мог предполагать подобный ответ, которая была максимально туманным, сложным и не касающиеся темы вопроса. Или мне не хватало божественных знании, чтобы сопоставить слова и понять суть ее слов, но она должна была быть достаточно информативным. Ведь оно не могло не понимать ограничение с моей стороны.

Или суть было в обычном уклонений от ответа, скрывая заумными словами, будто так и должно было бы быть, но знать более правильного ответа, мне не суждено. Но она дало мне более праведное направления мыслей, дав приблизительную форму слов, для дальнейшего обдумывания.