Проклятый двор. Невеста вне времени

Глава 8

На следующее утро воздух был густ, словно пропитан невидимой угрозой.

Солнце, пробивающееся сквозь тяжёлые шторы, казалось бледным, почти больным, а тени в коридорах Летнего дворца удлинялись неестественно, будто кто-то незримый растягивал их пальцами.

Мы с сияющей от восторга Марго, разодетой в цвета великой княжны Екатерины — нежно-зелёный и белый почти кремовый — явились на аудиенцию, где Марго представили остальным фрейлинам.

Марго была оживлённа, напоминала мотылька, порхающего и радующегося лету, не подозревая о пламени, способном опалить крылышки. Я была рада, что она больше не думает о проклятии. Может, его и нет вовсе?

Мы сделали реверансы великой княжне.

На меня, конечно, никто внимания не обращал, я бы и вовсе не хотела присутствовать, но Марго настояла. А Ксения Михайловна, которой никто не позволил жить в Летнем дворце до высочайшего позволения, заступилась за меня:

— Я употребила свои связи, Лизе будет разрешено сопровождать тебя. Как компаньонке. Она приглядит за тобой, и тебе будет не так страшно.

Марго для вида возражала, что совсем не боится, но я видела, как она вздрагивает от каждого шороха.

— Лиза, ты веришь в императорское проклятие? — шёпотом спрашивала она, и я успокаивала её: нет, мол, всё это болтовня.

И вот Марго оказалась среди фрейлин, девиц её возраста и положения, и вскоре забыла и думать обо мне. Я хотела было выскользнуть в приёмную, но Марго это приметила и жестом велела остаться.

Пришлось стоять в нише у окна, стараясь быть как можно незаметнее.

Великая княжна как раз затеяла карточную игру «фараон», к столу подавались прохладительные сласти — желе и шалей — мороженое и охлаждённый мармелад. Слуги обносили меня, делали вид, что не замечают, прочие фрейлины со своей стороны поступали сходным образом. Для всех я была пустым местом.

И это даже было мне на руку. Так я могла наблюдать и делать выводы. Пока всё было тихо, но я и не рассчитывала, что в первый день службы случится что-то из ряда вон.

И просчиталась.

Он меня приметил.

Виктор Генрихович Чардинский умел оставаться незаметным, когда это ему было нужно.

Он появился так внезапно, будто материализовался из мрака. Его голос, низкий, обволакивающий, заставил вздрогнуть.

— Вы снова неотступно следуете за своей подругой?

Я не слышала его шагов. Не почувствовала приближения, занятая своими мыслями.

Он просто был — уже рядом, уже изучавший меня тем проницательным взглядом, от которого хотелось спрятаться за портьеру. Как в детстве.

— Вы боитесь меня?

Сердце замерло. Я опустила глаза.

— Я робею перед вашей высокой особой, ваше сиятельство, — ответила я, стараясь делать вид, что вчерашнего разговора не было. И никто не подозревает меня в чёрном даре. — Я понимаю свою роль и не смею переходить границы, дозволенные для девицы моего сословия.

— Вы уже перешли, Лизавета Владимировна, когда приехали сюда вместе со своей молочной сестрой.

Его шёпот обжёг кожу, а затем он исчез так же бесшумно, оставив после себя лишь холодок на затылке и тяжёлое предчувствие.

В тот день я его больше не видела.

И вечером слушала щебетание Марго о завтрашней охоте. Её голос доносился до меня, словно через толщу воды.

Фаворит императрицы и она сама обожали верховую езду и охоту. Вблизи дворца была воздвигнута конская школа — огромный манеж, в котором любила бывать государыня. Умение держаться в седле было пропуском для всех дам, кто хотел ей служить.

Марго и Алекс тоже любили долгие конные прогулки, а я, признаться, не была обучена ездить верхом в достаточной для двора мере. И надеялась избежать завтрашнего праздника, по поводу которого в зверовой двор были доставлены дикие козлы и олени.

Охота обычно занимала весь день, так говорили фрейлины и соревновались за право первой высказать великой княжне своё восхищение сим действием.

Князь Виктор, который часто присутствовал в покоях единоутробной сестры, помалкивал. И мне это понравилось. Лишить другое существо жизни ради забавы казалось мне кощунством.

— Мария и Виталина не любили охоту, — заметила великая княжна за обедом. И сразу возникло тягостное молчание, будто те, о ком говорили, уже умерли.

Я сидела за столом в другой его части, и жадно слушала разговоры о заболевших фрейлинах.

— Бедняжки, — вздохнула великая княжна и перекрестилась. Вслед за ней это сделали все присутствующие. — Мне доносили, они так и не вернули прежний облик, но южный климат пойдёт им на пользу. Не будем больше об этом.

Вечером я спросила Марго о том, что же именно случилось с теми двумя несчастными, но она легкомысленно пожала плечами и промолвила:

— Толком никто не говорит. Северный климат им не на пользу, так принято отвечать. Все помалкивают, и я не настаиваю. Что нам с тобой до них дела?

Я знала Марго и понимала, почему она так себя ведёт: чтобы не бояться.

Ночью я опасалась закрыть глаза, чтобы снова не раздалось того тиканья, что разбудило меня накануне. И заснула, сама не зная как.

Утром мы позавтракали и начали готовиться к охоте. Марго пошили прекрасную амазонку светло-зелёного цвета, мне же досталась её старое, но вполне годное платье бежевого оттенка.

Я посмотрела в большое напольное зеркало на себя и сестру, невольно подмечая, насколько мы разные. По внешности, возможно , похожи, разве что Марго выглядела этаким бесёнком с весёлыми чёртиками в глазах, она была живой и подвижной, я же казалась её тенью.

Полупрозрачная кожа, тёмные глаза, влажные, как у испуганной лани, и всё же я тоже была хороша, и всегда это знала.

Матушка говорила, что есть во мне что-то такое скрытое, сильное, как вода в чёрном омуте. Спокойная внешне, она утянет тебя на дно, потопит, если зазеваешься. Наклонишься ниже положенного, чтобы разглядеть своё отражение на её поверхности.

— Не робей, Лиза, держись подле меня! — по-своему истолковала моё молчание Марго и обняла меня за плечи, улыбнулась в зеркало нам обеим. Она сияла. — Алекс сегодня будет на охоте, он нас в обиду точно не даст!