Проклятый двор. Невеста вне времени

Глава 14

Это не было издёвкой.

Или неудачной шуткой.

В кабинете князя Виктора мало кто шутил — это было видно по его убранству: не лишённой роскоши, он представлял собой строгое сочетание практичности и острых углов.

Одно неверное движение — поранишься до крови.

Даже софа, на которой я сидела, не располагала к длительному отдыху. Жёсткая, неудобная. У меня от напряжения заныла спина.

А хозяин и вовсе не собирался свести всё к шутке.

Смотрел глазами филина и ждал.

— Я не понимаю, — прошептала я, опуская глаза.

— Мне говорили: вы неглупы. И сам я тоже успел составить о вас определённое мнение.

Его голос скользнул по коже, оставляя за собой лёгкий холодок и что-то ещё — едва уловимое, но не дающее отдышаться.

— Я редко ошибаюсь в людях. Возможно, вы тот самый случай. Пустышка, мечтающая отнять жениха у молочной сестры. Или дурочка, всерьёз надеющаяся на любовь столичного барона.

Я почувствовала, как горят щёки и уши. Будто мне надавали пощёчин.

Мои пальцы подрагивали, и как ни старалась, никак было не унять эту дрожь, выдающую меня с головой.

— Я ни о чём таком не думаю. И не искала расположения Александра Петровича. Не давала ему повода думать о том, что могу составить его счастье.

— Тогда не вижу в чём проблема.

Он приблизился, и всё во мне сжалось — не от страха, нет. От чего-то другого, что я не смела обличить в слова.

Князь выглядел как воплощение неотвратимости судьбы. Как фатум, преследующий того, кто обещан ему по рождению.

— В том, что я пусть и не крови, но по духу, благородная, ваше сиятельство. Честной девушке недопустимо отношения без брака.

Я замолчала, высказав свой главный аргумент. Чтобы благородный князь, пусть и незаконнорождённый, будет портить дев при дворе против их воли, я не верила!

Наслышана была о порочности двора, но считала эти слухи грязными. Недостойными верноподданного!

Князь лишь усмехнулся. Усмешкой ворона, который за свою долгую и мудрую жизнь наслушался людской чуши!

— Нет, вы не поняли. Вы мне вовсе не нужны и не интересны, как девица.

В его усмешке притаилась тень. Что-то нечеловеческое, тёмное, как омут.

Но я не хотела вглядываться. Достаточно для меня своих чертей, чтобы искать их в другой душе.

Но я была почти уверена: князь такой же, как и я. Тёмный.

— Мне нужно, чтобы двор так подумал. Тогда вы станете моими глазами и ушами. Артефакт позовёт вас снова, как когда-то пытался звать и меня, но быстро понял, что я желаю его уничтожить.

— Разве он разумен?

Я мало знала об артефактах. Ещё меньше о дворе. О князе — совсем ничего. И слава богу!

— По легенде, я говорю это вам, Лизавета Владимировна, лишь потому, что вы согласитесь, его создал придворный маг-голландец, которого Пётр Алексеевич, дядя-император нынешней государыни, привёз из странствий по Европе.

Князь снова вернулся к столу, в недрах которого достал другую папку и, не раскрывая, передал мне.

— Она не кусается, — добавил с лёгкой улыбкой. Почти извиняющей. Тёплой, на которую хотелось ответить.

Я раскрыла папку и наткнулась на рисунок артефакта.

Круглый, сделанный из золота с кружевным литьём, он походил на мои часы. Но вместо циферблата под крышкой хранился нарисованный глаз с узким, чёрным зрачком-семечкой.

— Глаз дракона, — пояснил князь Виктор, внимательно следя за мной.

Я не могла отвести от него взгляда.

Сейчас он расскажет о первоисточнике той силы, которая текла в моих жилах.

Но он медлил.

Как сказочник, который наслаждается напряжённым вниманием сказочника.

Как фокусник, следящий за затаившей дыхание толпой.

Его глаза — тёмные, как омут — держали меня не отпуская.

— Его разобрали, когда поняли, что с каждым отнятым у врага годом жизни, артефакт становится сильнее. И находит нового хозяина, желающего отнимать время. Вот его мы и ищем. Не спрашивайте, откуда я знаю, но он точно в Летнем дворце.

— Но почему я? — пыталась сделать всё, чтобы убедить князя отпустить.

Видела по еле уловимому движению его глаз — не сработает.

— Потому что вы тоже как-то с ним связаны. Поэтому и Шерестины взяли вас на воспитание. Не знаю, Лизавета Владимировна, когда они обнаружили, что вы обладаете тёмными силами, но решили извлечь из этого выгоду.

— Не может быть. Магия проснулась, когда я вступила в отрочество.

— Какая магия? — тут же уцепился за мои слова князь.

Он встал и подал мне руку, будто приглашая танцевать.

Я поздно поняла, что выдала себя невольным жестом: дотронулась до часов, висящих под сорочкой.

Отступать поздно, отрицать бесполезно. Я подала руку.

Князь сжал её чуть сильнее, чем полагалось, и посмотрел мне в лицо.

— Я и сейчас вижу ваши тёмные нити. Они стали чуть сильнее, чем раньше. Что с вами было в колыбели, Лизавета Владимировна? Какой оберег вам дали при рождении? Я всё равно узнаю, но это будет стоить вам дорого. И речь не только о вашей девичьей чести.

Он наклонился, не сводя с меня тёмных глаз, и поцеловал мою руку. Этот поцелуй был ещё одной печатью, наложенной на меня.

Я вздрогнула, поморщилась, как от лёгкого укола, но не смогла ничего сделать.

Не отдёрнула руку.

А он заметил.

И улыбнулся.

От рождения до этого момента я шла по пути, унизанном шипам от роз. Цветы доставались Марго по праву рождения, я никогда не роптала, я хранила ту силу, которую получила, не давая ей завладеть мной.

А сейчас у меня не получалось.

Вдруг в глазах незаконнорождённого вспыхнули красные огни, и мне померещилось, что он и тот, кто мне нашёптывал в подвале, одно и то же лицо.

Может, он хочет моего признания не для раскрытия заговора, не для служения всемилостивейшей тёте, а для своих целей? Как и предупреждал Алекс, князь Виктор — сердце того зла, что несёт его незаконное рождение.

Таким легче выбирать лёгкий путь во Тьму, потому что они в ней рождены.