Проклятый двор. Невеста вне времени

Глава 15

Когда-то я была бы рада это услышать.

Не теперь.

Князь Виктор произнёс последнюю фразу, глядя мне в глаза, держа меня за руку, и я почувствовала, как силки сжимаются вокруг меня. Как воздух становится напоён треском племени свечей, и мне всё тяжелее дышать.

Губы его чуть дрогнули, и в его глазах вспыхнуло что-то древнее и опасное. Которое знало — оно не имеет права показывать силу. Князь не разрешил.

Но уже показал, что если буду строптивой, возможно, он бросит меня на алтарь древней силы.

Его пальцы чуть сильнее сжали моё запястье, будто проверяя: дрогну ли. Почувствую ли.

— Я подкидыш? Не может быть!

Губы шептали, а разум соглашался. Всё так, это многое объясняет.

И странные недешёвые часы, всегда бывшие при мне, хотя у матушки не было приятельниц, способных делать такие дорогие подарки. Магические.

Напитанные тёмной магией, благодаря которой я счастливо избежала детских болезней. Одна выжила из всех детей моих родителей.

— Смотрю, вы начинаете понимать, — кивнул князь.

Его взгляд почти равнодушно скользнул по моему лицу. Изучал каждую реакцию и не нашёл в ней ничего нового.

— Этого не может быть!

Вышло как-то неуверенно. Всё бывает — так говорила матушка и гладила меня по голове, словно успокаивая. Я же всегда была спокойной и покорной дочерью. Знала, что так безопаснее, так на тебя не обратят внимания.

Не разглядят твою магию.

Князь стоял в опасной для моей чести близости. Впрочем, что мне сейчас до неё!

Увидела, как глаза — холодные, пронзительные — приобрели красноватый оттенок. Услышала шёпот тёмной фигуры в коридоре: «Ты и твои часы помогут мне обрести силу».

— Вот как? Он так сказал?

Голос князя Виктора прозвучал почти ласково. Он услышал от меня то, что хотел.

И не собирался щадить.

Проводил до дивана, сам опустился рядом.

— Тогда не понимаю, чему вы удивлены. Значит, решено. С этого дня вы переедете в отдельные покои и получите личных слуг.

Я произнесла это вслух?!

Князь отпустил мою руку, и я, наконец, смогла вдохнуть полной грудью.

Его прикосновение оставило на коже едва уловимый след как небольшой ожог. Краснота вскоре пройдёт — память о ней останется.

— На следующей неделе императрица даёт летний бал, вы получите приглашение. Платье, которое выберу для вас я. И будете делать то, что я скажу.

— Моя репутация погибнет, — прошептала я, опуская голову.

Он рассмеялся — низко, глухо — словно я сказала удачную шутку. Нелепицу, о которой не стоило беспокоиться.

И холодок по моей спине — лишь дань девичьей чувствительности.

Неуместной при дворе. Нелепой наедине с тем, от кого зависит твоя судьба. И судьба твоих близких.

— Знаете, сколько девиц даже не вашего, а дворянского сословия, мечтали бы о такой чести? — Его пальцы приподняли мой подбородок, заставив встретиться взглядом. Его — оценивал меня. Как ювелир — камень без должной огранки. — Считайте, это я оказываю вам одолжение, а не вы мне.

Спорить бесполезно. Всё решили за меня.

Но я могла выторговать для себя лучшие условия.

Сдаваться без борьбы? Вы плохо меня знаете, ваше сиятельство.

— Что я получу за службу? — Голос мой дрогнул, но я заставила себя смотреть ему в лицо. — Жизнь, свободу, верно, но Ксения Михайловна обещала похлопотать, чтобы меня приняли в Корпус благородных девиц. Вам это ничего не стоит, ваше сиятельство.

Его губы искривились в усмешке. А во взгляде мелькнуло разочарование, задев меня своим острым краем.

— Вижу, вы такая же алчная, как остальные мои фаворитки.

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Мы сработаемся. А там… поглядим.

Князь встал и подал мне руку. Второй раз за этот странный вечер.

Проводил до дверей и самолично галантно открыл дверь. Пальцы обожгли кожу, но я уже почти привыкла к его прикосновением.

Если и не находила их приятными, то вполне сносными. Как холодные капли осеннего дождя.

Неотвратимое умирание природы. Накрыться белым одеялом — и ждать до весны.

— Вас сопроводит мой секретарь. Его зовут Осип Иванович, с любыми просьбами ко мне вы обращаетесь сначала к нему, поняли, сударыня? Идите, готовьтесь.

И снова его взгляд скользнул по моему лицу. Князь довольно хмыкнул.

Я знала, что это означает, видела в детстве, когда был жив приёмный отец — сговорились, ударили по рукам. И покупатель доволен приобретением.

Голос как приказ. Как обещание сносной судьбы, если не вздумаю артачиться.

Я кивнула на прощанье, чувствуя, что сердце сжалось, а потом заколотилось в груди, как маленькая птичка в тесной клетке. Она поняла — теперь не улететь. Возможно, никогда.

Секретарём оказался маленький курносый дворянчик, у которого едва пушок на лице превратился в щетину.

— Вы не смотрите, сударыня, что я низок ростом. Мал золотник, да дорог. Мне двадцать шесть стукнуло, а ростом…ну зато умом вышел. И расторопностью.

Я немного робела перед этим Осипом Ивановичем. Светловолосым, светлоглазым, он походил на крестьянского мальчишку, здорового и крепкого, сильного житейским умом и сноровкой. И улыбка у секретаря князя Виктора была совсем иной, нежели у хозяина: открытой, даже ласковой.

С таким человеком хочется сидеть на скамейке и болтать в летний полдень под зонтиком о всяких житейских пустяках. Что скоро жара уйдёт, и её сменит дождь. Станет не так душно.

И можно будет пить на террасе чай с земляничным вареньем.

— Виктор Генрихович не злой, — добавил на прощанье Осип Иванович, проводив меня до покоев Марго. Будто точно знал, куда мне надо.

— Я приду за вами со слугами через час. Вам же хватит времени собраться, Лизавета Владимировна?

И добавил совсем заговорщицким тоном:

— Князь не любит, когда его приказы исполняют с заминкой.

И посмотрел совсем без улыбки. Словно уговаривал: не противьтесь, потерпите, потом легче будет.