Проклятый двор. Невеста вне времени

Глава 16

Это пришёл Осип Иванович, а с ним целых три служанки.

— Девушки теперь прислуживают только вам, — чинно поклонился мне секретарь, будто я стала знатной дамой.

Гораздо выше по статусу, чем княжна Шерестина.

Акулина с Праскевой, не понимая толком, что происходит, стояли в уголке, прижав руки к груди. И качали головами, будто хоронили меня.

Видели саван, которым пока не покрыли покойницу, но который уже стелился за мной невидимым шлейфом.

Мои новые служанки были все как на подбор — стройны, пригожи, белы лицом и руками, не привыкшими к тяжёлой работе. Одеты в форму дворца, а белоснежным передникам позавидовала бы и Акулина, крахмалящая бельё так, что любо-дорого смотреть!

— До встречи! — улыбнулась я Марго, ещё раз пообещав, что буду писать. И заходить посплетничать.

Молочная сестра обняла меня и прошептала на ухо:

— Я люблю тебя, Лиза! Прости нас всех!

И отшатнулась, как от прокажённой.

Как от той, кого не могла теперь спасти ни одна молитва, потому что даже Бог глух в тем, кто отдал себя Дьяволу.

Незаконнорождённому. Чиновнику Тайной канцелярии.

Неважны причины, важно действие.

Я понимала Марго. Нас с детства учили, что порок нельзя оправдать бедностью, а для девушки самое сокровище — её честь.

Не уберегла — сама виновата. Червоточина в ней. Печать приговорённой на её бледном челе.

И вот он будет ко мне прикасаться.

Князь.

Незаконнорождённый к подкидышу.

Я бы хотела, чтобы со дна души, как потревоженный копытами лошадей ил, поднялось отвращение. Но его не было.

Лишь тупое смирение.

И когда князь станет смотреть на меня, как на собственность, я не посмею это опротестовать.

Не из-за его игры, не из-за тайных надежд на вознаграждение, но из-за той силы, что приковала нас друг к другу.

Артефакт времени необходимо найти.

Так говорил Алекс, намекая на то, что князь Виктор — главное зло, от которого его надо беречь.

Так говорил сам князь Виктор.

И ничего не добавлял.

Мой саквояж подхватила одна из служанок, остальные стайкой пошли вослед, будто я была невероятно важной особой.

А я того не чувствовала. Шла, не шла, но плыла по коридору, по роскошному паркету, начищенному воском до блеска, и ощущала себя мученицей, принимавшей смерть за веру.

За тех, кто дорог.

Гордыня — страшный грех, Лиза.

Ты должна смириться. Принять судьбу и постараться остаться незамаранной, даже если весь свет будет считать иначе.

Старый священник в имении Шерестиных говорил, что это один из видов мученичества. Истинного. Когда о нём знаешь только ты и не выставляешь душевные язвы напоказ. На поругание.

Осип Иванович, словно чувствуя моё настроение, по пути развлекал анекдотами из жизни двора. Говорил, что ежели я захочу, расскажет о каждом такое, что мне будет чем отразить осуждающие взгляды.

— А по дамской части, тут почва плодородная. То есть дамы часто пороки имеют, о них вам карлица расскажет. Авдотья Лобная, в ваше распоряжение отдана его сиятельством. Она здесь с самого отрочества, подарена Екатерине Карловне, вот теперь у вас будет. Кто-кто, а уж карлица лучше всех знает местные нравы.

Я испугалась от такой милости.

Карлицы при дворе императрицы были не редкостью, как и шуты, скоморохи. Все они божьи люди, юродивые, обиженные жизнью.

Но матушка с детства внушила мне к подобным людям предубеждение: глазливы больно. В шутку проклянут — пристанет порча.

Я почувствовала, как наливается тяжестью мой артефакт, будто хотел сказать: «Не к тебе, милая. Ты с детства порченная».

— Это приказ его сиятельства. А он обидчив, наш князь, дай Бог ему долгие лета и такой же прыткий ум в старости, — вздохнул Осип Иванович.

И мне страсть как захотелось узнать: как Осип попал к незаконнорождённому в секретари.

— Пришли, пожалуйте, сударыня! — Осип Иванович распахнул передо мной дверь, и я замерла на пороге.

Мои покои были гораздо богаче комнат Марго.

Да что там богаче: светло-зелёные обои, дорогая английская мебель, собственный секретер, чтобы писать письма — это ещё я могла себе вообразить ранее.

Но отдельная спальня, украшенная высокими вазами с искусственными цветами — здесь я оробела. Будто оказалась случайно...

Сейчас ошибка выяснится — меня удалят с позором.

И пока я осматривала покои, не заметила, как ко мне присоединился князь Виктор.

— Напугал вас, Лизавета Владимировна? Я не хотел.

По его улыбке было заметно, что именно такой реакции он и добивался.

Не только на меня.

Голос князя прозвучал слишком близко, мне захотелось отшатнуться, но я сразу взяла себя в руки. Как сказал Осип Иванович, стоявший тут же, готовый броситься исполнять любое приказание его сиятельства, лишь бы сбежать поскорее, князь злопамятен.

Я запомню.

Даже если мне это никак не поможет.

Моё предназначение — отыскать артефакт времени. Указать на него князю. Но стоит ли это делать, даже если я смогу?

Я вспомнила слова Алекса:«За всеми этими несчастьями с фрейлинами стоит великий князь Виктор. Незаконнорождённый племянник Её Императорского Величества».

Князь стоял почти вплотную. Будто ему нравилось нарушать границы приличия, будто хотел посмотреть, что я стану делать. Как противиться. И стану ли?

Я читала в его глазах, когда мельком бросала взгляд в его лицо, удовольствие от моего смущения.

Я была его игрушкой. Новой. Диковинкой. И он ещё не решил, когда сломает меня.

— Вам нравится, когда вас боятся? — робко спросила я, чувствуя, что предательский румянец заливает щёки.

Может, князь на самом деле решил сделать меня своей любовницей? Иначе зачем отпустил всех слуг?

Осип Иванович вышел последним, тихо притворив за собой дверь. По первому знаку князя. Стараясь не смотреть в мою сторону, будто ему было стыдно, но помочь мне нельзя.

Князь медленно обошёл вокруг меня, словно оценивая произведение искусства, которое только что купил.