Проклятый граф

4

***

Прошло не менее получаса, прежде, чем девушка вновь оказалась в гостиной и, тяжело вздохнув, села на один из стульев, стоящих возле стола. Обратный путь из клетки Винсента занял у нее несколько больше времени, чем обычно, и помехой тому были, как ни странно, вовсе не какие-нибудь таинственные шорохи или вздохи, а собственные мысли гостьи старинного замка. Вспоминая о том, что было на поляне перед входом, будто воочию вновь видя показанные ей хранителем памяти сцены, Татьяна едва находила в себе силы переставлять ноги. Убедить Винсента в том, что все в порядке, что их общее прошлое никоим образом не влияет на будущее, оказалось до удивительного просто, но вот с самообманом дело обстояло хуже. Да и не могла девушка заставить себя поверить в то, что бой между двумя ее бывшими молодыми людьми, едва не закончившийся убийством одного из них другим по приказу нынешнего кавалера – это такая уж мелочь. Особенно при учете того, что со всех точек зрения мелочью это являться никак не могло.

Татьяна села, облокотилась на пыльную столешницу и, мысленно радуясь тому, что в гостиной кроме нее никого больше нет, закрыла лицо руками. Мысли в ее голове перескакивали с одного на другое с довольно неприятным звуком, казалось, будто в мозгу в прямом смысле слова бешено крутятся почему-то заржавевшие винтики. Придя к выводу, что совершенно не понимает и не знает, как вести себя в сложившейся ситуации, девушка раздраженно отняла руки от лица.

Взгляд ее, ища, за что бы зацепиться, скользнул по древнему, покосившемуся от времени шкафу напротив, по стене, возле которой он стоял, по закрытой пыльной двери… Стоп. Татьяна уперлась ладонями в столешницу и недоверчиво приподнялась со стула. Если ей правильно помнилось, никаких дверей прежде в этой стене не было. Да и не должно было быть, в гостиную же вели три входа! Три, а не четыре. Или какой-то из проходов неожиданно решил сменить местоположение и переместился на стену, противоположную оконным проемам? Теоретически это, конечно, было совершенно невозможно, но практически девушка уже вполне привыкла ожидать в этом замке самых невероятных вещей. Настороженно она оглянулась по сторонам и внимательно пересчитала двери. Так, эта ведет в холл, та заперта, вот эта открывает лестницу вниз, ведущую к коридору, по которому она уже многократно ходила… Все на месте. Но тогда что это за дверь?

Татьяна медленно, неуверенно обошла стол и, приблизившись ко столь неожиданно обнаружившейся створке, на пробу легонько толкнула ее. Затем коснулась красивой резной ручки и осторожно потянула на себя. Дверь осталась совершенно равнодушной что к одному, что к другому действию, и девушка с невольным облегчением выдохнула. Ну, что ж, она сделала все от нее зависящее, раз дверь не открывается – стало быть и не надо этого, так что…

Громкое мяуканье, раздавшееся, казалось, буквально за запертой створкой, заставило Татьяну вздрогнуть и машинально сделать шаг назад. Под ногой что-то звякнуло. Девушка неуверенно наклонилась и чуть похолодевшими пальцами подняла с пола небольшой изящный ключик. Узор на его верхней части, казалось, повторял резьбу на ручке запертой двери. Стоит ли говорить, что к маленькой замочной скважине, выделяющейся темным пятном даже на темном дереве створки, ключ подошел идеально? Замок негромко легко щелкнул, словно и не проводил большого количества времени в бездействии, и дверь почти неслышно отворилась. Татьяна глубоко вздохнула и, убеждая себя в том, что о месте, где живешь, лучше знать все, даже самое страшное, потянула створку на себя, распахивая ее шире и заглядывая внутрь. Взору ее открылась небольшая, пыльная, как и все здесь, ведущая наверх лесенка с резными перилами справа, аккуратная и какая-то миниатюрная, в отличие от основного массивного великолепия замка. Завершали ее двустворчатые темные двери, одна створка которых была приоткрыта. Пожалуй, если бы лесенка спускалась вниз, или же за дверью было бы темно, девушка не стала бы исследовать открывшиеся ей глубины замка, но видя путь наверх, да еще и заметив луч света, пробивающийся из-за приоткрытой двери, она ощутила себя на порядок увереннее и смело ступила на первую ступень симпатичной лесенки. Ужасных последствий этот шаг не принес, бездна не разверзлась и потолок не обрушился, и Татьяна, воодушевленная столь успешным началом, решительно проследовала далее.

Тяжелые на вид, очевидно, дубовые двери распахнулись совершенно бесшумно, оставляя след на пыльном полу. Девушка, держась все еще насторожено, неуверенно выглянула с лестницы в предстающее ее взгляду пространство, и… на несколько мгновений растерянно остановилась. Признаться честно, она ожидала увидеть за столь роскошными дверями, в конце такой симпатичной лесенки что-то вроде залы, старинного помещения для проведения разного рода балов и званных вечеров, но нет. Взгляду ее представал лишь еще один коридор, невероятно пыльный даже для этого замка, и полностью залитый ярким солнечным светом, падающим из огромных окон в левой его стене. На полу, сквозь слой пыли, угадывался ковер, кое-где по неизвестным причинам сбитый и никем не расправленный, с правой стороны виднелись темные двери, очевидно, ведущие в какие-то комнаты. Дверей было не очень много, хотя точное их количество Татьяна угадать не пыталась, и возле каждой из них обязательно красовалось какое-нибудь украшение – статуя, столь густо покрытая пылью, что при всем желании нельзя было угадать, кого она изображает, или портрет, совершенно выцветший и выгоревший на солнце за столько лет. Девушка осторожно сделала шаг вперед и чуть покачала головой. Да уж, то, что уборка в этом замке не входит в область интересов его обитателей, она, конечно, уже поняла, но и представить себе не могла, что ей когда-нибудь придется ощущать под ногой ковер, покрытый столь толстым слоем пыли, что кажется, будто идешь сразу по двум коврам! А впрочем… Если дверь в коридор была заперта, быть может, никто из обитателей замка и не заходил сюда на протяжении всех этих лет. Ведь заперта же дверь, находящаяся в гостиной в противоположном камину углу, и как ее открыть вроде бы неизвестно. Хотя об этом-то, собственно говоря, сообщил Роман, а его слова всегда надо делить надвое, а то и натрое.