Проклятый князь

Пролог

Казнь. И знаете чья? Правильно, моя собственная. Нет, говорить, что я ничего не сделала, точно не буду: всё‑таки столько сил и нервов на все пакости положила, что и вспомнить приятно, и с подругами успехами поделиться. Но до казни я абсолютно точно не дотягиваю. Это всё‑таки как минимум кого‑то убить надо, а у меня максимум — хулиганство, и только мелкое, очень коварное и продуманное, но однозначно мелкое.
Деревья колышутся на ветру, я немного колышусь от страха, огонь тоже колышется, красиво так, переливаясь всеми оттенками алого, и искры такие яркие во все стороны летят. А разве огонь нужно поджигать не когда жертва, то есть в данном случае я, уже к столбу привязана?
— Ну что, госпожа Милославская, готовы умереть страшной и мучительной смертью? Удушье, поражение внутренних органов, кстати, недавно от одного знакомого целителя слышал, что горло распухает и не даёт проникнуть воздуху в лёгкие, — вопросил ехидный голос, отдалённо мне знакомый, но сейчас я не могла опознать его владельца, который меж тем продолжал: — А могли бы, если бы слушали старших, сейчас замужем за приличным человеком быть, детишек нянчить и жизни радоваться, а не вот это вот всё. Ну ладно, что уж теперь поделать.
— Да вы знаете, я вот только сейчас понимаю, с какой бы радостью детишек нянчила и человеком приличным была, — язык заплетался, но голова работала ясно как никогда. Им от меня было что‑то сильно нужно, раз уж такой спектакль устроили, даже дрова казённые перевели и мага пригласили, который бы браслеты серебряные на меня надел и зачаровал. Вот избавлюсь от них, и тогда, вполне возможно, кого‑нибудь и отправлю к праотцам.
— Ну вот и чудненько, вот и договорились, вот и славненько! — он даже пару раз подпрыгнул от переизбытка чувств, отчего капюшон чёрного плаща с меховой отделкой — и это в разгар лета! — немного сбился и позволил мне разглядеть его лицо. Ну, по большому счёту, капюшон мог и не сбиваться, потому что вспомнить, где я его видела, так и не смогла, а вид его довольного лица порядком подпортил настроение.
— Ваш папенька сразу сказал, что с вами можно договориться! Да и не переживайте, всё хорошо будет: короткая, но честная жизнь всяко лучше длинной, но в болоте! Ну вот тут я бы с ним поспорила. В болоте и компанию можно найти приятную и очень интеллигентную, знаю я одно такое поблизости, где всем заправляют очаровательный болотник с супругой. Ах, когда он улыбается, какие у него прелестные клыки и хвостик с пушистой кисточкой на конце… Его почтенная болотница иногда ему даже бантик голубой повязывает, но только после работы, а то, когда кого‑то топишь или делаешь вид, что топишь, нужно выглядеть грозно и жутко, а голубой бантик порядком портит картину.
— Вам и помучаться‑то придётся недолго, всего пару месяцев, если за это время не погибнете, так вас сестра ваша заменит, пусть дни её будут долгими, а вы сможете продолжить свою жизнь где‑нибудь в глуши, ну или, на худой конец, мы вас, госпожа, так спрячем, что никто не найдёт! Пока вспоминала старых друзей, прослушала половину того, что говорил этот колобок на ножках, поэтому решила подвести его ближе к сути, а то темнит он что‑то: — Что вы от меня хотите, любезнейший?
— Да сущий пустяк! Сходите замуж за одного весьма почтенного господина — и всё! — видимо, у отца больная мозоль, связанная с моим замужеством, с первого раза‑то не понял, что нельзя проклятых замуж выдавать. Или понял и просто хочет избавиться от одного «почтенного господина».
— Ну что ж, сначала покормите, а потом и замуж можно!