Проклятый мир. Путь на Дагар

Глава 17. Разозлить камень

Юльда была в не лучшем расположении духа. Молча взяла меня за руку и увела в комнату, прикрыв плотно дверцу.

– Послушай, нам нельзя вместе в эти воспоминания, – нервно теребила волосы, что спадали на хрупкие плечи.

– Почему? – без нее мне страшно погружаться. Оба раза я чувствовала себя уверенно, осознавая что она рядом.

– Можем застрять, так Каин сказал. Но не расстраивайся, выход есть, – затараторила она, отмеряя шагами комнату, – одна пойдешь. Мы сделаем акцент на чувствах дочери к матери.

– И какие это чувства? Юльда, я не знаю что значит быть дочерью! – эмоционально высказалась, о чем тут же пожалела. Юльда плакала опять. Какая же она ранимая.

– Влада, именно об этих чувствах я и говорю. Что ты чувствуешь, когда думаешь о Надине?

– Я уже говорила, злость и ненависть.

– За что ты ненавидишь ее?

– За то, что прокляла Рэндала и меня, за то, что пострадал целый мир, за то, что была безжалостной тварью! – не было слез, был только гнев и неисчерпаемое желание оживить ее и убить собственными руками. Нет у меня жалости к той, что ради зависти погубила столько жизней! У меня нет матери, у меня есть лишь воспоминания о бабушке и даже их, Надина испортила проклятьем.

– Влада, вот все, что ты сейчас чувствуешь, это и поможет найти нужные воспоминания, – Юльда подошла и притянула меня к себе, – девочка моя, теперь у тебя есть мы. Я не заменю тебе мать, но я могу стать для тебя подругой. У тебя есть Каин, он с легкостью заменит тебе отца, безоговорочно. Рэндал, он подарит свою любовь, и станет для тебя опорой и поддержкой во всем. Нужно только узнать, что пожелала ему Надина. И ты сделаешь это, я знаю!

– Спасибо! Это важные слова для меня.

– Усиливать твои эмоции, я в этот раз не буду. Они и так чрезмерны. Ты сама говорила, все у нас в голове. Как бы ты не скрывала, поступок матери оставил значительный след на твоем сердце. Сейчас ванная, там все готово. И в путь! – поддержала меня, поцеловала в лоб, – я варить отвар, а ты пока занимайся подготовкой.

Я лишь кивнула, проводив ее взглядом. Что я сейчас чувствую? Только то, что могу взорваться от душевной боли. Юльда знала, что нужно сказать, чтобы вытянуть с меня то что я спрятала, как только сняла печать.

Наки остался в комнате, а я поплелась на расслабляющий сеанс. Набрала ванную, разделась и погрузилась в воду, оставляя на поверхности лишь нос и глаза. Смотрела в ветвистый потолок, где кажется для меня распускались желтые цветочки, мелкие как звездочки на небе.

А я все сдерживала себя, пытаясь не думать на тему, как бы мне хотелось чтобы у меня была мама и папа. Я думаю этого хочет каждый ребенок. С другой стороны, мамой мне стала ба. Она любила меня, воспитывала, дарила ласку и заботу. Как бы не было, Рэнди воспитывал меня, даря внимание и отцовскую любовь. Да я воспринимала его иначе, но он был в моей жизни и есть сейчас. Мужчина, которому не безразлична. Зачем тогда думать о тех, кому я была не нужна? Я их и не помню совсем, я просто знаю, они были. И моя ненависть к Надине, не как к матери, а именно как к той, кто испортила нам жизнь. Наверное внутри меня, все равно есть некое сожаление и непонимание, как можно так поступить с собственным ребенком.

Не помню как оказалась в кровати. Очнулась, когда Юльда поила меня вкусным и теплым отваром. Наки был рядом, убеждая, что будет рядом со мной даже во сне. Постепенно, меня уносило в глубокий сон, где ждали новые воспоминания. Я жду, но ничего не вижу. Просто сплю и мне ничего не снится, но отчетливо понимаю, что заблудилась в собственных чувствах. Что это? Нежелание признавать, что мне больно? Но я это признаю. Что тогда? Как мне увидеть то, что так необходимо? Наки! Помоги! Веди меня по любым воспоминаниям, что связаны с матерью! Покажи, все, что сможешь вытащить из моей головы! – кричала навзрыд, но ничего не менялось. Я ничего о ней не помню? Странно. Но я помню ба! Я помню, как она ругалась на нее, но не помню лица Надины. И пусть! Значит я буду искать через другие воспоминания! Через те, что вложила в меня ба!

Я по-прежнему в темноте, но слышу голоса. Отдаленные, с трудом различимые, но я слышу.

– Не моя дочь....это он припер ее...воспитывайте, – незнакомый голос для меня. Это Надина? О чем она говорит?

– Уходи! – громкий крик ба, я слышала отчетливо. Еще, мне нужно еще!

– Не просто...не так просто, – раскатистый, мерзкий женский смех и ненавистный крик, – она забрала у меня все! Она никогда не полюбит его! Никогда!

Уже близко, я точно знаю, близко. Но голоса стихли, тишина оглушает, мне холодно. Резкая вспышка до рези в глазах. Я слышу снова голоса, что приближаются ко мне.

– Почему ты? Откуда ты взялась? – ядовитый голос, злобный.

Я наконец могу открыть глаза. Все расплывается, лишь силуэт женщины мелькает передо мной.

– Ты же вообще ничья! Зачем он припер тебя!

Да кто припер то? Наконец то я вижу ее. Рыжая, волосы кудрявые, глаза голубые. Красивая, но пропитанная злобой. Я смотрю на нее снизу. Да я же в кроватке!

– Ты не заберешь его у меня! Если не мне, то он не достанется никому!

Неужели это и есть Надина? Какая же она отвратительная. Обвинять ребенка, пусть и не ее, в собственных ошибках и неудачах! Не оставлю этого просто так! Не оставлю! Злость просто вырывалась из меня, но единственное что я могла сделать, это мстительно улыбнуться. И кажется, она увидела мою улыбку, увидела! Застыла, от страха расширились глаза, а губы скривились. Вглядывается, пытаясь понять что происходит.

– Ты ничего не сделаешь, уже поздно! Ведь невозможно разозлить камень! – снова смех, гнилой и злобный, – это не возможно!

Ее карканье вызывает желание схватить за горло и сжать, пока она не перестанет дышать.

– Я найду тебя! Даже после смерти! – прошипела я.

Насколько сильна была моя злоба, что я пробилась в собственные воспоминания? Огромна! Она слышала меня и я найду ее! Чего бы мне это не стоило!