Проклятый ведьмою дракон

Глава 13

Глава 13

Малиновый закат

Это было странно. Странно осознавать, что твоя жизнь постепенно меняется. А в лучшую ли сторону? Я пыталась заставить себя поверить, что это так. Пыталась, но почти ничего не получалось. И это было ужаснее всего. Особенно это было необычно понимать сейчас, стоя на корабле и слепо смотря, как родной для тебя архипелаг удаляется, скрываясь за кромкой полупрозрачного тумана.

Ведьмы обычно редко перемещаются с места на место, а вот что бы переезжать… такого никогда и не случалось. Я почти родилась во дворце, выросла в этих стенах, наизусть знаю каждый переход, каждую скрипучую доску и каждую вазу с картинами, и за столицей была раза два, а может, и то меньше. То, что было дальше городских стен, то, что тянулось длинными серебряными рельсами – меня особо не волновало. Ну есть и есть, что дальше? По крайне мере, я была не такая ведьма, как о нас привыкли думать. Нет, мне нравилось часами стоять перед старинными картами во всю стену и смотреть на неизведанные земли, на моря и океаны, на архипелаги и бездны, мечтая, что когда-нибудь я сама окажусь там. Вот только полёты я не любила, что уж тут говорить? а дворцовой ведьме совершенно было не пристойно даже думать об этом. Все мои обязанности, по сути, имели только один конец – не дать Кристине опозорить имперскую фамилию. А то что я кухню все эти годы заклинала… это уже так, от ерунды, так что пекари наверняка сейчас свободно вздыхают, гадая, какая же ведьма заменит меня. Хотя это будет трудно.

Император, наверное, уже рассматривает какую-нибудь чернохвостую старуху, которая неплохо смыслит в травах и по-настоящему полезных заклинаниях, молясь, что бы ему не попалась такая же оболда, как я. А то двоих Лисс этот дворец не выдержит. Хотя, с Кристиной мы как-то уживались. Порой даже до драки доходило, редко, но разнять нас тогда было сложно. Наверное, тогда, в коридоре, если бы не Айран, то вновь до драки дошло бы. Странно, но в последнее время она словно… повзрослела, что ли? Всё реже у неё эти мальчишеские замашки, и за эти две недели она редко сбегала в конюшню, словно что-то, а точнее кто-то, всё это время её держал рядом, «на привязи», как говорится. И, надо признать, за эти две недели во дворце было довольно таки тихо, страшно даже представить, как там будет сейчас, когда рыжих стало на две головы меньше?

Я усмехнулась собственным мыслям, взглянув на сияющее в закатных лучах кольцо с драгоценным камнем, и почему-то вспомнила ту вальпургиеву ночь. Как языки пламени вздымались в чёрное с серебром небо, и как наши головы укрывали лапы сосен. Чёрт, как же это было восхитительно, но до ужаса опасно. Опасно связать себя ни с тем на всю оставшуюся жизнь, а после жалеть об этом. Но… жалею ли я об этом взаправду?

— Знаешь, я никогда не покидала центральный остров, — облокотившись об борт негромко прошептала я, смотря, как внизу пенится тёмно-лазурная вода с золотым отсветом. Красиво. – А ты? Ты был где-то? Помимо нашего архипелага?

— Наверное, был… не помню, — признался бесшумно подошедший дракон, что не сводил своих сапфировых глаз с медленно катящегося к самой кромке горизонта золотого шара солнца. – Я сам живу далеко отсюда…

— На стыке ветров? – улыбнулась я, припомнив его слова. – И как там? Что это за место такое?

— Это небольшой островок со скалами и без людей… точнее, там были когда-то люди – от них остался старый замок с бесконечными коридорами и тупиками. Там может пролезть даже дракон. – Айран усмехнулся, и на миг его глаза даже вспыхнули от скользнувших воспоминаний, и я почему-то не смела отвести взгляд от него. – Там всё время лето, вода тёплая, но ночи холодные… если взобраться на самую высокую башню, то можно даже разглядеть центральный архипелаг…

— А сокровища? Драконы ведь любят золото, — припомнив сказки, хитро поинтересовалась я, наклонившись и всмотревшись в собственное смазанное лицо на воде.

— Любим… но мои предки столько золота потаскали, что в подвалы сейчас просто не пройдёшь, — не стал спорить тот, облокотившись спиной об борт и с наслаждением закрыв глаза, чувствуя ветер в своих волосах. – Когда я был ещё ребёнком, на берег часто прибивало разные сундуки. В них было золото, книги, платья и драгоценные ткани, даже письма… я тогда сидел на камнях и думал – ведь кто-то писал их в надежде на то, что кто-то другой прочитает, но не понимал сути этих писем. Зачем писать, если можно взять и прийти к тому человеку? Сесть на тот же корабль, поезд или дирижабль.

Я поджала губы, сама не зная ответа, а он продолжал говорить, и невольно я слушала каждое его слово, что какой-то неясной тревогой отзывалось в груди:

— Люди странные существа… они признаются в любви в этих самых письмах, но что, если они не дойдут до человека? что, если попадут в другие руки, или вовсе потеряются? Разве если ты любишь, то не проще взять и сказать это ему лично, а не скрываться за бумагой и чернилами? – Он вздохнул и лишь качнул головой. – Я не понимаю этого… зачем люди так поступают? Зачем сбегают от того, что и так их ждёт впереди?

— Наверное… — я неловко замолкла, тряхнув головой и заставив рыжие волосы осыпаться осенней листвой по моим плечам. – Понимаешь – люди гадкие и ужасные существа, которые ставят свои цели превыше чувств. Они женятся на тех, кого не любят только ради денег и звания, а ещё слухов. Они слабы, поэтому не могут признаться в своих чувствах на прямую, но письма… письма – это частичка души. Они как исповедь, то, что простой человек просто не в состоянии сказать другому… и когда читаешь, внутри словно пламя гореть начинает – сразу светло и приятно. Ты понимаешь, что этот человек не забыл тебя, что он всегда будет рядом, всегда поддержит и если надо – придёт на помощь… и часто люди вкладывают туда какие-то подарки. Что бы тот, кто получил письмо, почувствовал себя немного счастливей остальных.