Проклятыми тропами

История 4. Первые шаги

Мелодия разносится над улицами тёплым светом, искрясь и затягивая раны в душах существ, находящихся поблизости. Но я пробегаю пальцами по струнам не ради незнакомых людей. На этот раз успокоения жаждет моя собственная, потревоженная слишком внезапно, чтобы просто принять возникшие чувства. К сожалению, игра навевает лишь большую тревогу.

А вдруг кто-то слышит в ней мой голос? Видит терзающие меня чувства? Понимает, что игра и мягкость, добрая улыбка на губах — лишь притворство, вызванное страхом и печалью? Вдруг найдётся в этом мире хоть одно-единственное существо, способное понять? Принять?.. Нет...

Холодная дрожь пробегает по коже. Пальцы лишь на миг вздрагивают, почти незаметно. Не в силах согреться собственным огнём, я оглядываю пустую улицу и обрываю мелодию. Всё равно никто не слышит её. Обняв себя за плечи, я откладываю лиру.

Холодно. В этом городе... Нет. Просто сегодня такой ветер.

Задрожав, я разглядываю блики света, искрящиеся и падающие на воду. Золотистый свет, пляшущий на инструменте, голубое небо и белые облака. Должно быть тепло, а всё равно холодно.

Наверное, из-за воды...

Встав и подтянув шарф, перчатки, я вешаю лиру за спину и неспешно шагаю по ровной каменной кладке. С утра городская площадь была оживлённой. Хор людских голосов звучал так звонко, что невозможно было не услышать его. Можно было легко затеряться в толпе. Совсем противоположные чувства испытываешь сейчас, когда вокруг ни души, а ты как на ладони. Я не испытываю чужих эмоций. Мне приходится прислушиваться к собственным, терзающим и рвущим на куски жалкие остатки.

— Больно...

Но ведь даже если закричу, никто не заметит. Ведь у моей боли один и тот же цвет, как и у печали или счастья. Все мои чувства окрашены одним цветом, поэтому до сих пор никто не смог рассмотреть их. Собственно, никто особо и не пытался.

— А небо... такое ясное.

Подняв взгляд к нему, я натягиваю капюшон. Солнце слепит, словно проникая в самое сердце и растапливая образовавшийся лёд. Заставляет плакать. Очищать душу от страданий.

Но почему же мне так неспокойно и холодно?.. Кто-нибудь... хоть кто-нибудь... скажите мне, попросите сыграть, улыбнитесь для меня. И тогда я смогу отринуть свои чувства. Смогу полностью довериться чужим и впустить их в себя. Разделить.

Сложив руки на груди, я оглядываю невысокие дома. Из-за крыш не раздаётся ни звука, словно город в миг опустел. Такой печальный и одинокий. Холодный камень не даст мне почувствовать себя иначе. Здесь никого нет, кому мне следовало бы сыграть.

Я становлюсь пустой... Если меня не переполняют чувства других, кажется, что мир вокруг вот-вот исчезнет. Или исчезну я. Кто-нибудь в этом мире... такой же, как и я или не такой... противоположный?

Глубоко вдохнув, я прислушиваюсь к ветру. Он зовёт и манит меня куда-то, в место, где кому-то очень больно и одиноко. И я найду его, лишь бы излечить эту рану. Лишь бы на миг забыть о черноте, расползающейся внутри моего тела.

— Как давно ты зовёшь? Как давно ты ожидаешь? Неужели никто тебя не слышит?

Мне хотелось найти тёплую и светлую душу, но теперь, после встречи со своим отражением, я желаю лишь заглушить эту боль.

Быть может, это мой голос... или твой? Нет, слишком тоскливый для нас обеих...

***

Мрак тёмного зала мягко витает по его очертаниям, теряющимися во тьме. Хотя кроме холодных каменных плит ничего не видно. И то, что это зал, утверждать бессмысленно.

Несвойственно для себя я обнимаю колени сидя во тьме этого места. Обычно пустую душу, наполненную лишь ожиданием, тревожат непонятные чувства. Я и сама не понимаю, что произошло и зачем я так поступила. Но та встреча оставила после себя слишком огромное потрясение, чтобы справиться с ним в одиночестве. Надежда, что тьма разъест эти чувства, тает с каждым вдохом. Мне придётся либо смириться с ними, либо попросить жнеца что-нибудь сделать. Вынув сферу с чистой душой, я смотрю, как она витает в замкнутом пространстве. Вроде смотришь на этот сгусток и не веришь, что он живой. При этом отчётливо знаешь, что такой же находится в твоём теле. Услышав эхо шагов, не спешу встать. Лишь покорно жду, когда жнец приблизится ко мне. Ведь кроме него здесь никого нет.

— Сбор души прошёл успешно?

Я киваю и передаю сферу.

Сбор прошёл успешно... а потом...

— Не даёт покоя произошедшее?

Жнец мягко касается моих волос, отчего хочется сжаться. Раньше его прикосновения успокаивали. Сейчас его присутствие словно не ощущается.

— Что теперь будешь делать?

— Ничего... ничего. Если есть ещё поручения...

Замолчав, я не могу поднять взгляд.

— Для тебя они всегда есть. Мои подручные плохо справляются со сбором душ, а иногда их упускают. Ты единственная, на кого я могу положиться. Только мы с тобой можем повлиять на мир так, как никто не может.

Как никто не может...