Проклятыми тропами

История 5. Венец печали

Золотистый свет пробивается сквозь бамбуковую рощу, тёплым мягким дождём проливаясь на тонкую тропу. Зелёные прутья и веточки переплетаются и тянутся далеко ввысь, скрывая небо. Звучание протекающего неподалёку ручья разносится по округе, смешиваясь с пением птиц. Сквозь тенистую прохладу не прорывается ветер. Только листочки опадают сами собой, плавно опускаясь под ноги.

Шагая по тропе в одиночестве, я разглядываю камешки, расположившиеся по сторонам. Они выглядят спокойно и непринуждённо, словно в любой момент готовые встрепенуться, высунуть лапки и убежать по своим делам.

Где-то отсюда?..

Остановившись, я осматриваюсь. Поблизости есть источник сильной печали. Он был слышен с самого города. Отступив с тропы, я приближаюсь к ручейку, пробивающему себе путь сквозь гладкие камешки. И направившись верх по ним, вскоре наступаю в воду, доходящую до носок сапогов. Прозрачная вода бежит по разноцветным гладким камням, переливаясь радугой. Бамбук растёт прямо из воды, отбрасывает на неё тени. Расстегнув застёжку ремня, провожу пальцами по струнам. Звонкий всплеск мелодии направляет меня. Опустив лиру, шагаю вперёд. И вскоре перед глазами встаёт маленький храм, стоящий на воде. Он едва различим в окружении разрезанных бамбуков, наполняющихся водой и с глухим стуком опускающихся на камень, чтобы её вылить. Таких изделий здесь немало и потому роща наполнена звуком льющейся воды и перестукиванием. Живого существа среди них я не замечаю. Снова приподняв лиру, затрагиваю несколько струн. Отдавшись эхом на воде, мелодия призывает меня идти дальше. Но стоит сделать шаг в том направлении и я замечаю что-то, медленно плывущее по воде.

Перо?..

Чёрное, похожее на лепесток, оно подплывает ко мне. Осторожно подняв и осмотрев его, чувствую исходящий от него запах смерти. Как и опавший лепесток, оно пропитано болью и одиночеством. Как если бы его обладатель был жив. Я ощущаю, что он очень далеко отсюда. Положив перо в карман плаща, я приближаюсь к источнику печали. Им оказывается сгусток белого тумана, сидящий на тонущем в воде камне. Опустившись перед ним, ложу лиру на колени.

— Крохотный дух, о чём твоя печаль?

Переведя на меня маленькие круглые глаза, дымок шевелится. От него исходит слабая аура, угасающая с каждым вдохом. Я протягиваю руку и он перетекает на неё.

Если есть дух, неподалёку должны быть люди...

Поднявшись, прислушиваюсь к тоске духа. Она ведёт меня за рощу, в деревню, откуда люди приходили сюда, чтобы подрезать бамбук и сделать из них переливающее воду крепление. Выйдя к деревне, я осматриваю порушенные бамбуковые дома и разбросанные каменные фонари. Под ногами виднеются следы чьих-то лап. Обойдя деревню, я прихожу к выводу, что её разграбили животные. И если здесь жили люди, то сейчас их нет.

— Не бойся, я отнесу тебя к людям... Потерпи чуть-чуть. Уходить из дома тяжело, но больше здесь никого нет. Если останешься, то исчезнешь, так и не исполнив ничьего желания.

Дух долго вглядывается в силуэты домов, показывая мне видения прошлого. Но мне не остаётся ничего другого, кроме как направиться к ближайшему городу или деревне, чтобы дать ему новую жизнь.

Будь у него хоть немного сил... может, он смог бы спасти даровавших ему жизнь?

Пристроив его в складках шарфа, я вешаю лиру за спину.

Духи похожи на огонь... он то разгорается, то тлеет небольшой капелькой. Чем больше людей в него верят, тем сильнее он горит. Но забытому людьми, ему ничего не остаётся, как умереть.

К полудню мы покидаем бамбуковую рощу. Если верить ветру, поблизости нет ни деревни, ни города. Пока мы направляемся вниз по холму, не сходя с тропы, комок света с интересом оглядывается по сторонам. Совсем не так, как я в своё время. Я пристраиваюсь на камне у дороги и опускаю духа на траву. Он всегда жил у камней и воды и ничего кроме не видел. Поэтому радостно пробирается сквозь травинки, ползая у моих ног. Сняв сапоги, чтобы просушить их, я выжимаю полы плаща. Затем вынув перо, верчу его в пальцах.

— Это чувство... почему же оно знакомо?

Вспомнив жнеца в маске, раскинувшего чёрные крылья, поднимаю взгляд к небу.

— Что может быть хуже осознания того, что больше в этом мире нет таких существ, как ты? Я более не могу испытывать это. Ведь теперь я знаю, что есть ещё один ангел в нижнем мире.

Подобрав духа, я чувствую, что с закатом солнца его существование останется лишь в моих воспоминаниях.

— Это чувство, когда разум и плоть распадаются на части и тлеют, уносясь в небо?

Подняв голову, я встречаюсь с пустым взглядом. Словно пропасть разверзлась посреди зелёного луга, растёкшись чёрным пятном. Оскверняя землю и принуждая траву под собой тлеть, обращаясь в прах, на луге появляется тень. Чёрная мантия разорванными клочками развивается на ветру. Лишь белоснежный шарф отстранённо скользит по плечам, словно кусок пепла. На фоне заходящего солнца представшее передо мной существо больше всего напоминает воплощение смерти.

— Разве избавление от этого чувства не делает тебя счастливее?

Ощутив холод, я смотрю на увядающую под ногами траву.

— Одиночество... смирение... печаль... я не испытываю ничего более.