Проклятыми тропами

История 6. Ночь тревог

Добравшись до города, не смотря на заверение жнеца, я спешу обойти несколько храмов. Чтобы спасённый мною комочек прижился на новом месте, нужно одобрение старого духа и хозяина храма, а удостоиться его непросто. Лишь в четвёртом, когда колокол звенит на закате дня, довольно сильный дух разрешает мне оставить крохотный светлячок. Вернее, соглашается взять его под опеку. Положив духа на алтарь, подпитываться энергией и верой храма, я прошу у старшего духа разрешения присесть на скамью у стены. Дав разрешение, он пристраивается рядом. Приходится снять лиру.

— Будешь играть? — шелестит голос духа.

Хочется сыграть для светлячка.

— Может, ты хочешь что-нибудь услышать?

— А можно выбрать? — удивляется дух. — Лёгкую и весёлую мелодию.

Согласно качнув головой, закрываю глаза и притрагиваюсь к струнам. Обычно я использую духовную силу или магию, чтобы придать мелодии значение. Но для духов играю просто так.

Лёгкая и весёлая...

Почему-то перед глазами снова луг и кроха светлячок, пробирающийся сквозь травинки. А теперь алые колонны храма, алтарь, полумрак, старый и маленький духи под боком. Новый тёплый дом и друг.

Улыбнувшись, я вспоминаю слова жнеца.

Счастье... в чём-то он прав.

— Эх, хорошо играешь, — признаётся дух. — Хотя я впервые с кем-то разговариваю и получаю ответы. Ты приходи снова, проведаешь малыша. Очень скучно порой, когда тебя не замечают. Побольше бы таких, как ты.

— Хиширо. Меня зовут Хиширо. Я непременно зайду снова.

— С нетерпением будем ждать!

Счастье... это проклятье?.. Может, не стоило мне приходить сюда? Не стоило говорить с духом? Не стоило... давать ему это чувство...

— Я приду. Обещаю.

— Духи живут долго. Не спеши, — подбадривает меня клочок тумана, коснувшись струн лапкой. — Ты только ещё играй. А хочешь, оставайся на ночь. Утром поиграешь пришедшим в храм детишкам.

— Хорошо.

Счастье это боль. Когда кто-то добр ко мне, хочется плакать. Когда кто-то зол на меня, хочется убежать. Но не смотря на разнообразие событий, мне всегда грустно. И оттого, что в мире мало добра и оттого, что много зла. Оттого, что в мире ещё не нашлось места для меня.

— Завтра после полудня я ухожу. Хочу найти кое-кого и помочь.

— Хм? Помочь, говоришь? Это хорошее дело. Только помогая всем вокруг, не окажись и ты в беде. Слушай мудрого духа.

— Буду осторожна.

Ложь? Путь саморазрушения принесёт лишь печаль? Что мне тогда делать? Я не могу сойти с этого пути. Наверное, поэтому ангелам недоступен этот мир. Слишком много печали и боли для нас. Помогая другим, мы истощаем себя. Но можно ли существовать, закрывая глаза на несчастья других?

— Уютный храм.

— Да... но заслуги старого духа в этом нет...

***

Стоит закрыть книгу и тени шевелятся, приветствуя хозяина обители. Он не заставляет себя долго ждать, появившись из клубка темноты и представ передо мной.

— У меня для тебя кое-что есть, Посланница.

Рука, обтянутая чёрной перчаткой, протягивает мне перо и несколько колб с тёмным туманом. Я принимаю их и взгляд тут же приковывается к перу. Оно затягивает меня в воспоминания, в которых белоснежные перья окрашиваются алым и падают на мраморные плиты, разбрызгивая кровь. Белый и красный. Очень красивый и яркий цвет посреди облаков.

Сколько жизней стоил нынешний цвет моих крыльев?

— Сожалеешь?

— Нет. Мне найти это существо?

Я поднимаюсь с пола, взглянув на отстранённо-равнодушное лицо. В нём иногда проскальзывает печаль или задумчивость. Но такое чувство, словно эти эмоции только кажутся, и на самом деле жнец ко всему равнодушен. Вот и сейчас, его лицо ненадолго искажается неуверенностью, либо же шаловливая тень мимолётно ласкает бледную кожу хозяина.

— Нет. Посмотрим, что из этого выйдет... Лучше отправляйся и собери несколько душ для меня.

Взглянув на сосуды в руках, уточняю:

— Убить?

— Я не могу влиять на живых или вмешиваться в их судьбу. Именно поэтому у меня есть ты. Пока это существо распространяет проклятие как болезнь, нам ничего другого не остаётся. Чем меньше душ я потеряю, тем лучше.

Похоже, жнец несколько обеспокоен появлением соперника.

— А чем займёшься ты?

Поправив шарф и всколыхнув мантию, он раскрывает перед собой чёрные клочки тьмы, образующие что-то только ему понятное. И вглядываясь в них, выглядит уставшим.

— Собираюсь проучить некоторых недоумков, играющих с моими душами. И проводить несколько новых обратно в мир.