Проклятыми тропами

История 15.8

Следуя за сделанным Ширу амулетом, я начинаю подумывать, что обошёл Бальстр уже несколько раз. И стоит подумать о том, чтобы сдаться, как шнурок окрашивает улицу светом. До меня доносятся приглушенные голоса.

Вэл с кем-то?..

Притаившись, я тихо прокрадываюсь между домов и выглядываю из-за угла. Рядом с какой-то таверной стоят двое. Один из них учитель, а второй...

Рэйс? Почему... они вдвоём?

Сунув шнурок в карман, я выхожу из укрытия. Всё равно скрыться от демона не получится. Моё появление не особо удивляет, что лишь подтверждает мою догадку. Не успеваю я ничего сказать, как ко мне обращается охотник:

— Зиэль, могу я с тобой поговорить?

— Нам не о чём разговаривать, Рэйс. Вэл... Учитель... Выслушай меня ещё раз. Ты же не собираешься бегать от меня вечно? Всё равно ни в Зэльт, ни в Вэст мы уже не вернёмся, поэтому никто ничего не узнает.

Демон вздыхает и теребит серую прядь, но так ко мне и не поворачивается.

— Вэл...

— Буду ждать тебя на крыше, — взмахивает рукой демон и снова исчезает.

Что...

— Не ты ли говорил, что всё кончено?

— Я сказал, что мы поговорим после. Выслушай меня и тогда всё поймёшь.

Смирившись, я поворачиваюсь к красноволосому охотнику.

— О чём ты говорил с Вэлом?

— Расслабься. Зайдём внутрь.

Проследив за приглашающим жестом, я смотрю на вывеску. Эта не та, в которой мы сидели после сражения в столице.

Не нужно убегать... Разберусь со всем раз и навсегда. А после мы с Вэлом... Потом пусть учит меня магии. Хоть из малого рода, но он сильнее меня. Да и вообще, я сбежал оттуда ещё в детстве. У меня даже не осталось никаких воспоминаний, потому я не заметил разницы между нашими землями.

Проследовав за красноволосым и шагнув в заведение, я сажусь за крайний столик в углу. Кроме нас никого нет, всё-таки середина ночи. Только свечи горят у стойки, которую почему-то оставили без присмотра.

— Так о чём ты говорил с моим учителем?

Рэйс выглядит спокойным, как и всегда. Но что-то в нём присутствует другое, незнакомое мне, неуловимое. Опустив взгляд на его руки, сжатые на столе, я подпираю подбородок рукой.

Он... колеблется?..

— О тебе, Зиэль.

— Обо мне?

— Да. Но об этом можешь спросить своего учителя. А меня же просто выслушай.

— Слушаю.

Заметив, что я не выказываю должного интереса, охотник только сильнее сжимает переплетённые пальцы и опускает голову.

— Для начала я хочу извиниться. За нашу... встречу. Хоть я и сказал, что всегда лгал тебе, мои слова имели отношение и к нынешнему времени. Мы с тобой... разные. Я думал так и потому ненавидел тебя. Мне казалось, ты стремишься к тому, от чего я всеми силами хотел убежать, но не мог. И спустя десять лет увидев тебя снова, я понял, что ты совсем не изменился. Я предпринял попытку сбежать, а ты всё ещё оставался там... в прошлом. И поэтому я поступил опрометчиво и причинил тебе незаслуженную боль. Прости.

Убрав руки под стол и сжав край скамьи, я откидываюсь на её спинку. Когда красноволосый пригласил меня на разговор, я не ожидал никаких откровений. Потому могу лишь моча и удивлённо смотреть в пол.

Я не знаю... настоящего тебя. Но мне кажется, что ты совсем не должен быть таким.

— Почему... рассказываешь мне это?

— Не знаю, — улыбается Рэйс. — Просто мысль не отпускает, что мы должны разобраться со всем раз и навсегда. Ведь мы, возможно, больше не увидимся. Я бы не хотел испытывать сожаление. Ну и ещё... Наша самая первая встреча была не случайностью и не совпадением. Тогда я искал ответ и надеялся, что ты дашь мне его. Но ты не смог... поэтому сейчас я расскажу тебе всё. И может быть лишь по настоящему... вживую, когда я смотрю прямо на тебя, я наконец смогу ощутить это.

А?..

Я склоняю голову к плечу и волосы падают на глаза. В полумраке при свете одних лишь свечей Рэйс кажется каким-то потерянным и одиноким. Словно меня здесь и нет с ним вовсе. Он даже не поднимает глаз.

По настоящему? Вживую? О чём он...

— Вся моя прошлая жизнь не более, чем ложь. Сон, в котором допустимо творить безрассудство. Просто игра с одним единственным актёром. Сказанные слова переполнены лицемерием, истории выдуманы на ходу и тут же забыты, предлоги и отмазки окрашены легкомысленной улыбкой, под которой скрывается презрительная гримаса. Ты, наверное, не понимаешь. Конечно, никто не знал моего притворства. Никто не замечал. Все верили кому-то столь важному, хотя своих заслуг я не замечал и не понимал, почему другие остаются позади. Ведь я даже не прикладывал усилий. Дорога к вершине была пуста. Никто не мог различить во мне ту тень, которой я являлся. Чего же я добивался созданным обликом всеобщего любимца? Я пытался жить, нет, боялся выйти в свет и предстать перед всеми ни на что не способным, жалким и бесполезным. Ведь... ты знаешь кто я?

— Что ты имеешь в виду?