Проктолог для демонов

Глава 1: Смерть на посту

Понедельник в городской поликлинике №4 всегда пахнет одинаково: липкой смесью хлорки, пережженного дешевого кофе и застарелого человеческого отчаяния. Этот запах въедается в поры, впитывается в ткань халата и, кажется, проникает даже в ДНК. Если бы у безысходности был официальный кабинет с обшарпанной дверью и вечно неработающим замком, это был бы кабинет №312. Мой кабинет.

Здесь даже воздух казался густым и серым от бесконечных жалоб на жизнь и пенсионную реформу. За окном выл холодный ветер, гоняя по асфальту мусор, а в коридоре всё еще слышался приглушенный гул очереди, которая, казалось, способна пережить ядерную зиму.

— Светлана Андреевна, ну может, как-нибудь само рассосется? — Иван Петрович, мой «постоянный клиент» и обладатель самого упрямого геморроя в области, смотрел на меня с такой надеждой, будто я была как минимум архангелом Гавриилом, а не проктологом с двадцатилетним стажем.

Он ерзал на жестком стуле, и этот звук — трение дешевой костюмной ткани о старый дерматин — отозвался в моей голове зубной болью. Иван Петрович был человеком старой закалки: он верил в примочки из подорожника, заговоры и то, что медицина обязана творить чудеса без оперативного вмешательства.

Я вздохнула, поправляя дужку очков, которая впивалась в переносицу. На часах было восемь вечера. Третья смена подряд — это когда реальность начинает двоиться, а лица пациентов сливаются в одно бесконечное «доктор, у меня там…». Мои веки весили по пять килограммов каждое, в глазах будто насыпали песка, а в венах вместо крови пульсировал горький, как моя жизнь, пережаренный эспрессо из автомата в вестибюле.

— Иван Петрович, — мой голос звучал как скрип несмазанной телеги, катящейся по разбитой сельской дороге. — Само у нас только правительство меняется. А ваш случай требует… решительности. Разворачивайтесь, голубчик. Коленно-локтевая, как мы любим.

Я механически потянулась к флакону с антисептиком. Резкий спиртовой запах на мгновение прочистил мозги, но усталость тут же навалилась с новой силой, пригибая плечи к полу.

Мой девиз по жизни всегда был прост и лаконичен: «Всё через жопу». Сначала это была ироничная присказка, которой я подбадривала себя в мединституте, потом — суровая профессиональная реальность, а в последние годы — единственно верная философия существования. Личная жизнь? Через нее, родимую. Ипотека на однушку в спальном районе? Аналогично. Даже долгожданный отпуск в Анапе, где я три дня пролежала с ротавирусом, глядя в потолок съемной комнаты, прошел строго в соответствии с девизом.

Я потянулась за новой парой латексных перчаток. Знакомый тальковый хруст, резкий щелчок латекса о запястье — этот звук всегда действовал на меня успокаивающе. Но в этот момент мир решил, что с него хватит.

Всё началось с резкого спазма в груди. Будто невидимый кулак сжал сердце, решив проверить его на герметичность, и проверку оно явно проваливало. В глазах полыхнуло ослепительно белым — так светит безжалостная лампа в операционной, — а потом резко, оглушительно потемнело. Звуки поликлиники: шаги в коридоре, капающий кран в раковине, тяжелое дыхание Ивана Петровича — всё это схлопнулось в одну точку.

— Светлана… Андреевна? — донесся откуда-то издалека голос пациента, полный тревоги и легкого недоумения.

Я попыталась ответить, что прием окончен и пора бы звать дежурного врача, но язык превратился в кусок онемевшей, неповоротливой ваты. Ноги подкосились, став абсолютно чужими, словно сделанными из ваты. Падая, я успела задеть локтем металлическую стойку с инструментами. Звон рассыпавшихся зажимов и пинцетов по кафельному полу стал моим прощальным саундтреком. Холод плитки, коснувшийся щеки, был последним физическим ощущением.

Последняя мысль была пронзительно ясной и по-медицински циничной: «Смерть на рабочем месте в позе осмотра пациента. Нелепо. Саркастично. Впрочем, как всегда… через жопу».

Тьма не была вечной. Она не была ни холодной, ни теплой. Она была… функциональной. Словно я оказалась внутри огромного выключенного монитора, ожидающего загрузки системы.

Я не знаю, сколько прошло времени — в этом месте понятия «минута» или «вечность» не имели смысла, — но ощущение реальности вернулось ко мне в виде странного, навязчивого зуда в затылке. Я не чувствовала своего тела, не ощущала биения сердца или расширения легких, но четко осознавала свое «Я». Будто моё сознание отделили от мясного скафандра и подключили к серверу.

А еще я видела текст. Прямо перед моим внутренним взором, на фоне бесконечного, пульсирующего фиолетового марева, начали разворачиваться строки, подозрительно напоминающие интерфейс компьютерной игры, в которые иногда резались интерны в ординаторской.

[СИСТЕМА: Инициация протокола посмертного распределения…]

[АНАЛИЗ ОБЪЕКТА: Громова Светлана Андреевна. Профессия: Врач-проктолог.]

[КОЭФФИЦИЕНТ ЦИНИЗМА: 98%.]

[ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ДЕФОРМАЦИЯ: Критическая.]

«Это что, чистилище для геймеров?» — попыталась произнести я, но звук не сорвался с губ. Мысль просто зафиксировалась в пространстве, оставив после себя легкое эхо.

[ПОДБОР ЛОКАЦИИ…]

[РАЙ: Отказано. Слишком много сарказма для райских кущ. Облака могут не выдержать веса ваших комментариев.]