Прокурор для мафии

Глава 1

На улице было сыро от дождя. Тучи закрывали красивое небо и солнце Сицилии. Я шла из своего собственного полицейского участка в свой небольшой, но такой родной домик, пропитанный любовью и украшенный самыми красивыми картинами. Мой участок был моим вторым домом. Я очень ценю свою работу и уважение людей.
Ко всему этому меня привёл мой дедушка по отцовской линии. Он всегда говорил: «Станешь прокурором». Я ему пообещала, и вот — все его связи и наследство достались мне. То, чем он больше всего дорожил, — полицейский участок — я построила сама с лучшими архитекторами мира. И по сей день я не жалею о своём выборе. Он тогда сказал ещё кое-что, что не выходит из моей головы: «У тебя будут связи лучше, чем у твоего отца». Тогда я не понимала, о чём он говорит, но сейчас осознала, когда узнала, что мой папа по уши влип в мафию. Идиот. Мы поставили условие: он не втянет меня в это, а я, в свою очередь, оставлю его на свободе, не сажая за решётку.
Погружённая в свои мысли, слушая звук своих каблуков и отчётливый ритм сердца, я дошла до места назначения. Это было единственное место, которое меня успокаивало, — моя маленькая художественная оранжерея, почти полностью из стекла. На полочках стояли прекрасные цветы: лилии, розы, тюльпаны — самые разные. А посередине высился мольберт, сбоку стоял большой ящик с холстами. Рядом лежали краски, кисти и фартук. Моя «художественная оранжерея» (я её так называю) находилась не в такой уж глуши, но идти до неё приходилось долго. Вся моя семья знала о моём домике и ничего не имела против.
Сняв пиджак и галстук, я надела испачканный фартук и завязала волосы в тугой пучок. Сев на табуретку, я начала творить. Я не знала, что именно рисую, но целью было изобразить человеческое сердце с какой-нибудь цитатой. В голову не приходило ничего фантастического, хотя обычно я такое и не рисовала. Весь процесс занял примерно три часа, и получилось очень красиво — всё, как я и хотела. Я убрала картину, накрыв её лёгкой марлей, сняла фартук, надела пиджак и распустила волосы.
Сегодня я была не за рулём — просто захотелось пройтись. Но вдруг что-то внутри кольнуло — что-то больное, непонятное. Сердце забилось быстрее обычного, голова закружилась до невозможности, в глазах потемнело… Я думала, что упаду, но, к счастью, этого не случилось. Однако я поняла: что-то выходит из-под контроля. Я мчалась по переулкам, едва соображая, как иду домой. Мне было очень плохо.
Я уже подходила к своему большому особняку, который поражал своей величиной. Площадь этого здания была нереальной. «Этот дом достался мне по наследству», — всегда говорил отец. Меня впустили за ворота. Пройдя через сад, я подошла к входной двери, постучала, и мне открыла домработница Сабина.
— Добрый вечер, миссис Аливия, — проговорила она.
— И тебе, — отозвалась я. — Сабина, ты не знаешь, отец дома? Мне надо с ним поговорить.
— Да, мистер Эдоардо дома, но сейчас очень занят, просил никого не впускать.
— Буду знать, спасибо.
Я прошла в холл, а Сабина развернулась и направилась в прачечную. Как только я хотела подняться по мраморным ступенькам, из кухни вышла бледная как труп мама. Что-то защемило внутри, и я быстро спустилась обратно, глядя на неё беспокойным взглядом.
— Мам! Мамулечка! Что случилось? Почему ты такая бледная? Что-то серьёзное? — говорила я, тряся её за плечи.
Мама взглянула на меня, и по её лицу покатилась одна маленькая, крошечная, но заметная для меня слезинка.
— Мама! Скажи наконец, что случилось?
— Аливка моя, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? Ты же знаешь, как ты мне дорога?
— Конечно, знаю! Но к чему ты клонишь?
Интерес нарастал с огромной силой, и от этого становилось только хуже.
— Ты всё узнаешь, но только не от меня. Знай одно: у тебя есть я.
И с этими словами мама развернулась и быстрым шагом поднялась наверх, оставив меня в оцепенении. Что-то уже произошло, и связано это со мной, но в курс дела меня не вводят. Я решила пройти в кабинет отца и узнать, что здесь, чёрт возьми, творится. Я постучала, но ничего не произошло. Мой отец был жестоким человеком, он был в мафии. Он был главным, но нас, своих детей, он вообще не охранял. Хотя я даже рада этому: свобода — единственное, чего я хочу, и она у меня есть. Это главное. Спустя несколько минут я не выдержала и открыла тяжёлую дубовую дверь с металлической ручкой. Я встала прямо у порога. Он посмотрел на меня так, будто сейчас съест. Впрочем, он бы так и сделал, но, как я поняла, у него на меня были другие планы.
— Ты как раз вовремя, — сказал он с такой сталью в голосе, что у меня по спине пробежали мурашки.
— Я люблю появляться вовремя, — ответила я. — Я вот что хочу спросить: что такого случилось, что сегодня с утра у меня болит сердце, а мать бледная как труп? Если ты что-то задумал, то передумай, пока есть время. Я не спущу тебе это с рук.
Можно было ожидать, что он меня ударит, но он привык, что я так с ним общаюсь. В какой-то мере он даже был рад, что я не молчу. Я его ни капли не боялась: у меня была та же власть, что и у него. Только у меня — правосудие и справедливость, а его власть построена на чужой крови. Он убивал и спал спокойно. Сволочь тупая. Ответ не заставил себя долго ждать.
— Я хочу тебя обрадовать, дочурка!
— Заткнись, умоляю! Говори быстрее.
— Через две недели ты выходишь замуж! Ты сделаешь это, чтобы спасти от нищеты своих родителей, брата и сестру.

Воздух сузился настолько, насколько можно только представить. У меня закружилась голова от шока: в двадцать три — и замуж?! Что?! Я только начала осознавать все краски мира. Я едва устояла на ногах, лишь бы не упасть перед этим псом. Руки тряслись очень сильно, предательски — он это видел, на его лице пронеслась ледяная ухмылка, от которой становилось тошно. Но этот эффект был не от страха и не от ненависти, а от злости. Я была готова налететь на него, ублюдок чёртов!
— Да кто ты такой?! Как ты только посмел! Ты что, храбрости набрался? Ты знаешь, что я тебя посажу через считанные секунды?! Или тебе надо вдаться в подробности?
Я кричала так сильно, что буквально через минуту сбежалась вся оставшаяся цирковая арена.
— Да что случилось?! — кричала мама.
— А ты не знаешь? Не ты ли меня сегодня так «подбодрила» лёгкими словами на ветер? Ну же! Вся арена в сборе!
Отец стоял как скала и не проронил ни словечка.
— Не кричи, не со сверстниками разговариваешь! — сказал он.
Я издала нервный смешок.
— Только через мой труп, — сказала я тихо, но это были самые громкие слова. — Я тебе устрою сладкую жизнь!
И не успела я договорить, как он замахнулся, но я перехватила его руку и сжала её так сильно, как только могла.
— Попробуй только — я тебя закопаю!
Я кричала так громко, что толпа позади меня вздрогнула.
— Ах ты хамка… — произнёс он с лёгкой, почти ленивой усмешкой. — Посмотрим на твоё представление.