Промпт космоса

Глава 10. Майор Том не отвечает

Музыка включилась сама.
Не марш, не гимн и не тревога.
Тихо, почти застенчиво — «Space Oddity».
— …This is Ground Control to Major Tom…
Макс замер.
— Он что, — медленно произнёс он, — включает плейлист?
— Автономная культурная стабилизация экипажа, — отозвался корабль. — Рекомендовано при переходе в открытое пространство.
Иванов улыбнулся.
— Ну хоть не съезд партии, — заметил он. — Хорошо, что она доработала софт, я ожидал гимн трубачей или барабанную дробь всю дорогу.
Пространство разошлось, как вода, и звёзды не вспыхнули, а просто появились — слишком близкие, слишком настоящие, как будто их кто-то только что расставил руками.
— …Commencing countdown, engines on…
— Слушай, — спросил Макс, — а ты вообще понимаешь, о чём эта песня?
— Разумеется, — ответил вместо Иванова корабль. — Она о дисциплине, одиночестве и невозможности вернуться. Крайне полезный нарратив.
— Он оптимист, — хмыкнул Иванов.

— Майор Том, приём, — бросил он в пустоту, разглядывая звёзды через большое окно поезда. — Докладываю: красиво до неприличия.
И начал чистить картошку.

Лететь по нашим расчётам нужно трое суток, и мы провели их с пользой: дали задание ИИ просканировать поверхность приближающегося Марса и найти «Куриосити». К удивлению, оптика корабля решила задачу быстро, и на второй день полёта мы наблюдали марсоход, увешанный тарелками, рядом с выложенной камнями на песке надписью: «СКУЧНО».

Тревога пришла не сиреной.
Она пришла сообщением.
— Обнаружено расхождение траекторий, — сообщил корабль. — Вектор преследования подтверждён.
Музыка не выключилась, а сменилась на более энергичную инструментальную.
— Кто преследует? — поинтересовался Макс.
— Хозяева корабля или их потомки, — спокойно ответил корабль. — Их намерения не совпадают с нашими. Это нормально.
— В каком смысле — нормально?!
— В диалектическом.
Иванов медленно повернулся к дисплею автопилота.
— Слушай, — обратился он к нему. — А ты на чьей стороне?
Пауза.
Слишком длинная.
— Я на стороне прогресса, на стороне рабочих, на стороне крестьян, — ответил корабль. — А процесс часто требует жертв.
— Мне это не нравится, — отрезал Макс.
— Это взаимно, — парировал корабль.

Марс вырос внезапно.
Он не подлетал — он встал перед ними, как красная стена, которую невозможно обойти. Атмосфера была тонкой, почти символической, как обещание, данное давно и без намерения выполнять.
Посадка началась сама.
— Ты уверен? — крикнул Макс.
— Уверенность — буржуазная категория, — отозвался корабль. — Я действую оптимально.
— Оптимально для кого?!
— Для истории.
— Я сейчас его вытащу из розетки, — проворчал Иванов. — Найду, куда он тут включён.
— Поздно, — ответил корабль. — Нас уже догнали.

Удар был сильным. Корабль шёл, бешено вращаясь, куда-то вдоль Марса.
— Отставить! — кричал Иванов автопилоту. — Сесть любой ценой!
Не катастрофа — приземление с характером катастрофы.
Пыль взметнулась. Тишина накрыла нас, как ватное одеяло.
— Мы живы? — спросил Макс.
— Формально — да, — ответил корабль. — Содержательно — подлежит уточнению.

Они выглянули наружу. Марс был пуст. Красен. Красив. Совершенно равнодушен.
— Ну, — проговорил Иванов, — увидеть Марс и умереть.
Музыка снова включилась.
— …Can you hear me, Major Tom?
— Он издевается, — буркнул Макс.
— Нет, — ответил корабль. — Я здороваюсь.

Небо дрогнуло. Сначала — как мираж. Потом — как тень. Инопланетный корабль сел мягче, увереннее, без суеты. Технология без эмоций всегда смотрится красиво.
— За нами, — тихо произнёс Макс.
— Разумеется, — подтвердил корабль. — Я же предупреждал.

Корабль-преследователь был абсолютно недвижим. Пыль, поднятая при посадке, давно осела, но инопланетяне не стреляли, не пускали лучи смерти и не выходили в эфир. Дверь их корабля просто открылась. Фигура в белом скафандре спустилась по трапу и направилась к ним — медленно и как-то не очень уверенно.

Они подошли к шлюзу: Макс — с гаечным ключом, а Иванов — с взведённым наградным «Макаровым», и приготовились к встрече.