Пропасть между нами

Глава 4: Грамота для нищенки

Актовый зал гудел, как рынок. Лицей устроил собрание для старших классов в первую неделю учебного года – официальное приветствие новичков, раздача расписаний и бесконечные речи о правилах. Я сидела в заднем ряду, рядом с Лерой, стараясь не привлекать внимания. Мои старые джинсы и выцветшая куртка будто кричали: «Я тут лишняя». Лера что-то шептала про нового учителя физики, но я не могла сосредоточиться. Мой взгляд то и дело цеплялся за передние ряды, где сидел Алекс. Он болтал с парнями, громко смеясь, будто весь зал был его сценой. Его идеальная рубашка и дорогие кроссовки выделялись даже среди других богатых ребят.

– Крис, ты чего такая дерганая? – Лера толкнула меня локтем. – Это просто собрание. Потерпим и свалим.

– После того листка на шкафчике я жду от него любой гадости, – пробормотала я, теребя край рукава.

Лера нахмурилась.
– Если он опять начнет, я ему в лицо скажу, что он мразь. Пусть только попробует.

Я слабо улыбнулась. Лера всегда была готова кинуться за меня в бой, даже если это означало неприятности. Но я знала: против Алекса ее смелость – как спичка против ветра. Он сын владельца нового завода, парень, чья семья могла купить полгорода. А я? Дочь уборщицы.

Директор, лысоватый мужчина с вечно кислым лицом, вышел на сцену и начал говорить о «новом старте» и «возможностях». Я почти отключилась, пока не услышала свое имя.

– ...Кристина Иванова, – сказал он, глядя в зал. – За победу в городском конкурсе сочинений прошлого года. Подойди, пожалуйста, за грамотой.

Я замерла. Это сочинение я писала весной, даже не думала, что оно кого-то заинтересует. Лера пихнула меня в бок.

– Иди, Крис! Это же круто!

Я встала, чувствуя, как ноги дрожат. Сотни глаз вцепились в меня, пока я шла к сцене. Директор вручил мне грамоту – простой лист с золотистой рамкой. Я пробормотала «спасибо» и повернулась, чтобы уйти, но тут услышала голос Алекса. Громкий, резкий, будто он говорил для всех.

– О, нищенка получает грамоту? – сказал он, и зал захихикал. – Наверное, сочинение про то, как мыть полы с мамой. Полезный навык, Кристина, продолжай.

Смех стал громче. Я почувствовала, как кровь хлынула к лицу. Грамота в руке задрожала. Я хотела что-то сказать, но горло сжалось. Директор кашлянул, но промолчал – только махнул рукой, чтобы я возвращалась. Я шла обратно, опустив голову, слыша шепотки и смешки. Маша, сидевшая в третьем ряду, наклонилась к своей подружке и что-то сказала, указывая на меня. Обе засмеялись.

Лера вскочила, когда я села.
– Это уже слишком! – прошипела она. – Надо пожаловаться Павловой или директору. Он не имеет права!

– Не надо, – тихо сказала я. – Это только хуже сделает.

Но внутри я кипела. Не от злости – от бессилия. Почему он так со мной? Просто потому, что я не из его мира? Я сжала грамоту так, что бумага смялась. Это была моя первая награда в этом лицее, и он превратил ее в шутку.

После собрания я вышла в коридор, стараясь держаться подальше от толпы. Лера шла рядом, все еще бормоча, что надо поставить Алекса на место. Но я не слушала. Мой взгляд упал на Макса, который стоял у стены с двумя парнями. Он заметил меня и ухмыльнулся, как тогда, у шкафчика. Я отвернулась, но услышала, как он что-то сказал своим дружкам, и они заржали. Слов я не разобрала, но знала – это про меня.

– Крис, послушай, – Лера остановилась и схватила меня за руку. – Ты не можешь просто молчать. Он будет продолжать, пока ты не дашь отпор.

– И что я сделаю? – огрызнулась я, тут же пожалев о своем тоне. – Он сын богача. У него деньги, связи, все на его стороне. А я кто? Дочь уборщицы.

Лера посмотрела на меня так, будто я ее ударила.
– Ты – Кристина. И ты не хуже его. Понимаешь? Он срывается на тебе, потому что... не знаю, потому что он пустой. Ты же слышала, что он говорил про свою невесту. Его жизнь – это сделка, а не жизнь. А ты хотя бы сама по себе.

Я промолчала. Его злость была необъяснимой, но я чувствовала – я его мишень.

Вечером я сидела дома, глядя на смятую грамоту. Мама вернулась поздно, усталая, с покрасневшими от химии руками. Она заметила бумагу на столе и улыбнулась.

– Это что, награда? – спросила она, вытирая руки полотенцем. – Кристина, ты молодец. Я всегда знала, что ты умница.

Я заставила себя улыбнуться.
– Это просто сочинение, мам. Ничего особенного.

– Для меня – особенное, – сказала она и обняла меня. Ее руки пахли моющим средством, и я почувствовала ком в горле. Она работала до ночи, чтобы я могла учиться в этом лицее. А я даже не могла защитить себя от какого-то богатого выскочки.

Я легла спать, но сон не шел. В голове крутились его слова, смех класса, лицо Маши, ухмылка Макса. Я думала о том, как Алекс смотрел на меня – не просто с презрением, а с какой-то странной злостью, будто я отняла у него что-то важное. Но что? Я не знала. И это пугало больше всего.