Пропасть между нами

Глава 7: Разговор в кабинете

Школьные коридоры в понедельник утром были как всегда шумными, но для меня каждый шаг звучал как эхо унижения. После встречи в торговом центре я боялась, что слухи, начатые Алексом, станут ещё хуже. И я не ошиблась. Когда я доставала учебники из шкафчика, ко мне подошла староста класса, Света, и сухо сказала:

– Кристина, тебя вызывает директор. Прямо сейчас.

Мое сердце ухнуло. Лера, стоявшая рядом, нахмурилась.
– Зачем это? – спросила она, глядя на Свету, будто та была виновата.

– Не знаю, – отрезала Света, поправляя очки. – Сказали, чтобы пришла.

Я кивнула, чувствуя, как ладони становятся влажными. Лера сжала мое плечо.
– Крис, если что, я с тобой. Это, наверное, ерунда какая-нибудь.

Но я знала, что это не ерунда. Слухи, которые начались в лицее, уже дошли до соседей, а теперь, похоже, и до учителей. Я шла к кабинету директора, стараясь не смотреть на лица в коридоре. Но я чувствовала их взгляды – любопытные, насмешливые, равнодушные. Маша прошла мимо, бросив на меня кривую улыбку, и я услышала, как она шепнула своей подружке: «Ну всё, сейчас её выгонят».

Кабинет директора был на втором этаже, с тяжелой деревянной дверью и табличкой «Игорь Петрович». Я постучала, и его голос, низкий и усталый, сказал: «Войди». Я открыла дверь и замерла. За столом сидел директор, а рядом – мисс Григорьева, учительница истории, с тем же строгим взглядом, что на прошлом уроке.

– Садись, Кристина, – сказал Игорь Петрович, указывая на стул. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала, что ничего хорошего не ждёт.

Я села, сжимая руки на коленях. Мисс Григорьева кашлянула, поправляя очки.
– Кристина, мы получили информацию, что твоя семья, возможно, не соответствует финансовым требованиям нашего лицея, – начала она. – Ходят слухи, что вы живете на пособия, и твое обучение оплачено... скажем так, не совсем стандартным способом.

Я почувствовала, как горло сжимается.
– Это неправда, – пробормотала я. – Мой отец... он спас людей. Их семья оплатила мое обучение. Это было их решение.

Директор нахмурился, листая какие-то бумаги.
– Мы знаем эту историю. Но, Кристина, лицей – это место для определенного уровня. Если твоя семья не может поддерживать этот уровень, возможно, тебе будет лучше в другой школе.

Я стиснула кулаки под столом. Они не говорили прямо, но я поняла: слухи, которые распускал Алекс, дошли до них. И они им верили. Я хотела крикнуть, что это несправедливо, что я имею право здесь быть, но слова застряли. Вместо этого я опустила голову и пробормотала:
– Я стараюсь. Я не нарушаю правил. Я учусь.

Мисс Григорьева посмотрела на меня с чем-то похожим на жалость.
– Мы не говорим, что ты плохая ученица. Но лицей – это не только учеба. Это... репутация. И если слухи мешают, возможно, тебе стоит подумать.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как ноги дрожат. В коридоре меня ждала Лера. Она тут же подбежала.
– Крис, что случилось? Что они сказали?

Я рассказала ей, стараясь не расплакаться. Лера сжала кулаки.
– Это все он! Алекс! Он специально это делает! Надо что-то сделать, Крис!

– И что? – ответила я, почти шёпотом. – Они мне не верят. Никто не верит. Для них я – ошибка в их идеальном мире.

Лера хотела что-то сказать, но я покачала головой и пошла к лестнице. Мне нужно было спрятаться, хоть на минуту. Я направилась к старому крылу лицея, где редко кто ходил. Там, за углом, я остановилась, чтобы перевести дыхание. И тут услышала голос. Алекс. Он стоял у окна, глядя в телефон, и его лицо было напряжённым.

Я спряталась за угол, боясь, что он меня заметит. На экране телефона я мельком увидела сообщение – имя «Виктория» и несколько строк. Я не могла разобрать слов, но его пальцы сжали телефон так, будто он хотел его сломать. Он пробормотал что-то себе под нос, потом ответил вслух:
– Да знаю я, что это не моё дело. Но я не хочу быть твоей марионеткой.

Он убрал телефон и ударил кулаком по подоконнику. Я замерла, сердце колотилось. Это был второй раз, когда я видела его таким – не королём лицея, а кем-то, кто борется с чем-то внутри. Но я тут же напомнила себе: он – причина моего ада. Его боль не отменяет того, что он делает со мной.

Я тихо отошла, стараясь не издать ни звука. Весь день я избегала его и Маши, держалась ближе к Лере. Но слухи не утихали. На перемене я услышала, как две девчонки из параллельного класса шептались: «Говорят, её вообще выгонят скоро. Она тут только из жалости». Я ускорила шаг, чтобы не слышать продолжения.

Дома я сидела в своей комнате, глядя на учебники, которые так и не открыла. Мама вернулась поздно, усталая, как всегда. Она заметила моё лицо и нахмурилась.
– Крис, что случилось? Ты какая-то бледная.

– Ничего, – солгала я. – Просто устала.

Я не могла рассказать ей про директора, про слухи, про Алекса. Она и так работала до изнеможения, чтобы я могла учиться в этом лицее. Если она узнает, что меня могут выгнать, это её убьёт. Я заставила себя улыбнуться и ушла в свою комнату.

Лежа на кровати, я думала о том, что видела в коридоре. Сообщение от Виктории. Его злость. Его слова о марионетке. Может, он и правда ненавидит свою жизнь? Может, поэтому он срывается на мне? Но это не меняло ничего. Он делал всё, чтобы я чувствовала себя ничтожеством. И я не знала, как с этим бороться.

Лера написала мне: «Крис, мы что-нибудь придумаем. Он не победит». Я ответила: «Спасибо». Но в глубине души я не верила, что мы можем выиграть. Не против него. Не против его мира.