Пропасть между нами

Глава 10: Последнее предупреждение

С момента разговора с директором прошло две недели, и каждый день был как повтор предыдущего – унижения, шепотки, косые взгляды. Алекс не останавливался. Перед компанией он был главным в издевательствах: на переменах подговаривал Макса подставить мне ногу в коридоре, так что я спотыкалась на глазах у всех, или комментировал мою одежду громко, чтобы весь класс слышал. «Кристина, твои кеды из прошлого века? Попроси маму помыть полы за новые», – говорил он, и смех разносился по залу. Маша всегда поддакивала, добавляя свои колкости, а Макс хохотал, как будто это была лучшая шутка в мире. Я молчала, опускала голову и шла дальше, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Но наедине он был другим. Не добрым – нет, – но не таким жестоким. Однажды в пустом коридоре, когда я шла к классу, он случайно задел меня плечом, проходя мимо. Я замерла, ожидая новой насмешки, но он остановился и посмотрел на меня. Его взгляд был не злым, а странно внимательным, будто он видел меня впервые. Это длилось секунду, но мое сердце сжалось. Он ничего не сказал, просто пошел дальше, а я осталась стоять, не понимая, что это было. Ещё раз он стоял у шкафчиков, когда я проходила мимо, и не сказал ничего, просто смотрел, дольше, чем нужно. Это путало меня. Почему он не издевается, когда мы одни? Это была новая игра? Я не понимала, но эти моменты застревали в голове, мешая ненавидеть его полностью.

Слухи не утихали. Теперь они были везде – в школьном чате, в разговорах родителей, даже в соседском дворе. Директор дал мне испытательный срок, и я старалась быть идеальной: не опаздывать, отвечать на уроках, выполнять все задания. Но давление давило. Я плохо спала, мало ела, и мама начала замечать.

– Крис, ты похудела, – сказала она однажды вечером, ставя тарелку с ужином. – Что в школе? Всё нормально?

– Да, мам, – солгала я, ковыряя еду. – Просто много заданий.

Она не поверила, но не стала давить. Она работала на двух работах, и её собственная усталость не позволяла копать глубже. Я не могла рассказать ей про срок, про слухи, про Алекса. Это сломало бы её.

В понедельник всё пошло наперекосяк. Я проспала – будильник не зазвенел, потому что телефон разрядился ночью. Я вскочила, оделась на бегу и побежала к автобусу, но опоздала на пять минут. Когда я вбежала в класс истории, мисс Григорьева уже начала урок. Она посмотрела на меня с раздражением.

– Кристина, ты опоздала, – сказала она, записывая что-то в журнал. – Это нарушение. Садись.

Я села, чувствуя, как класс шепчется. Маша наклонилась к подружке и прошептала: «Вот, даже на уроки не может вовремя прийти. Когда её уже исключат?» Я опустила голову, стараясь не плакать. Это было мелкое опоздание, но под испытательным сроком любое нарушение могло стать проблемой. Я знала, что мисс Григорьева доложит директору.

На большой перемене я вышла в коридор, чтобы подышать, но там стоял Алекс с Максом. Макс увидел меня и ухмыльнулся.
– Опоздала, Кристина? – сказал он громко. – Мама не разбудила после уборки?

Алекс стоял молча, но его взгляд снова скользнул по мне – не с насмешкой, а с тем же странным интересом, что и раньше. Он ничего не сказал, просто смотрел, пока Макс хохотал. Я прошла мимо, чувствуя, как его глаза провожают меня. Это пугало. Почему он не присоединяется к насмешкам? Что он задумал?

После уроков меня вызвали к директору. Игорь Петрович сидел за столом, с тем же непроницаемым лицом. Мисс Григорьева стояла рядом, скрестив руки.
– Кристина, ты опоздала на урок, – сказал директор. – Это нарушение испытательного срока. Мы предупреждали: никаких ошибок.

Я стиснула руки, чувствуя, как глаза жгут.
– Это всего пять минут, – пробормотала я. – Будильник... я не специально.

Мисс Григорьева хмыкнула.
– Правила для всех. Мы получили ещё одно письмо – анонимное. В нём говорят, что твоё присутствие мешает другим ученикам. Мы должны рассмотреть вопрос о твоём переводе в другую школу.

Я почувствовала, как мир плывёт. Перевод? Это был конец. Я хотела сказать, что это несправедливо, что слухи – ложь, что Алекс за всем этим, но слова застряли. Я просто стояла, глядя в пол, и кивнула, когда директор сказал: «У тебя неделя, чтобы исправиться. Ещё одна ошибка – и мы будем вынуждены принять меры».

Я вышла из кабинета, чувствуя, как ноги подкашиваются. В коридоре было пусто, но я всё равно шла быстро, чтобы никто не увидел моих слез. Как исправиться? Как бороться с тем, что весь лицей против меня? И Алекс... его странные взгляды, его молчание наедине. Я не понимала, что происходит, и это пугало больше, чем его издевательства.