Пропасть между нами

Глава 22: Гавайский угар

Часть 2: Голос Алекса

Месяц прошел с той фигни, что разнесла мою жизнь в клочья, и я решил: плевать на все. Тот спор с Максом? Плевать. Три тысячи баксов, которые я швырнул ему обратно? Не мои заботы. Я не собираюсь киснуть из-за прошлого. Отец потащил меня с собой на Гавайи — в его виллу, где океан блестит, как стекло, бассейн светится неоном, а пальмы качаются, будто под какой-то невидимый бит. Но едва мы приземлились, его вызвали в срочную командировку. "Сын, дом твой, не спали его", — бросил он, улетая. Каникулы — время оторваться, и я не трачу их на нытье.

Как только отец свалил, я открыл Тиндер и запустил рассылку: "Вечеринка на вилле у океана. Коктейли, музыка, все включено. Кто в деле?" К вечеру дом гудел, как улей: девчонки — одна краше другой — заполнили все. Блондинки, брюнетки, рыжие, в бикини, от которых мозги плавятся. Музыка орала, колонки дрожали, а я стоял у бара с ромом в руке, ухмыляясь. Это мой мир, и я здесь главный.

Одна из них, Эмма, — блондинка с ногами, как у модели, и глазами, как у кошки, — сразу нацелилась на меня. Подходит, виляя бедрами, в алом бикини, которое кричит: "Смотри на меня".

— Ты Алекс? — мурлычет она, поправляя волосы. — Это твой дом? Круто.

— А ты сомневалась? — отвечаю, подмигивая.

Она хохочет, прижимается так близко, что я чувствую её духи —ваниль с мускатом. Мы танцуем у бассейна, вода блестит, отражая неон, толпа орет, кто-то прыгает в воду, брызги летят, как фейерверк. Я целую её прямо там, под свист и крики. Её губы — ром и сахар, но пустые, как и я сам. Я отмахиваюсь от этой мысли, беру ещё коктейль. Жизнь — это шоу, а я в главной роли.

Макс звонит по видео, его рожа лыбится на экране.

— Бро, ты там Бог! — орет он. — Покажи телок!

Я поворачиваю камеру: девчонки визжат, машут, посылают воздушные поцелуи. Эмма обнимает меня сзади, её руки скользят по моей груди.

— Завидую, — тянет Макс. — Когда меня позовешь?

— Прилетай, — бросаю я. — Только мозги захвати, дебил.

Он ржет, я отключаюсь. Ночь — сплошной угар: коктейли, смех, тела. Мы с Эммой валимся на диван в гостиной, её волосы разметались, она проливает коктейль на мою рубашку и хихикает.

— Ты дикий, — шепчет она, её губы близко.

— А ты как думала? — отвечаю, целуя её шею.

Но в башке, как молния, мелькает она. Кристина. Её тихий смех у реки, как она краснела, когда я трогал её волосы. Черт. Я вцепляюсь в Эмму, заглушая это. Плевать. Это Гавайи. Здесь нет прошлого.

Утро бьет похмельем и солнцем, которое режет глаза. Я выползаю на террасу. Пляж внизу гудит: волны бьют, чайки орут, как ненормальные. Эмма и пара девчонок уже там, играют в волейбол, их бикини мелькают, как цветные пятна. Я спускаюсь, песок липнет к ногам, жара обволакивает, как одеяло.

— Алекс, давай с нами! — кричит Лия, брюнетка с татуировкой змеи на бедре. Она кидает мяч,а я ловлю, ухмыляясь.

— Готовьтесь, я вас порву, — говорю, заходя в игру.

Мы играем, потные, громкие, песок летит во все стороны. Лия падает, я тяну её за руку, она задерживает мою ладонь, её глаза блестят.

— Ты не такой, как все, — шепчет она.

— Этого ты ещё не знаешь, — отвечаю, подмигивая, но внутри — пусто, как бутылка рома после тусовки.

Вечером — барбекю на пляже. Запах жареного мяса, коктейли, девчонки танцуют под пальмами, их силуэты мелькают на фоне заката. Я стою с пивом, глядя на океан. Он бесконечный, как мои ошибки. Эмма подходит, её рука на моем плече, губы касаются шеи.

— Останешься со мной? — шепчет она.

— Может, — бросаю я, ухмыляясь.

Толпа гудит, кто-то включает новую песню, и я ныряю в тусовку. Танцую с Лией, потом с другой девчонкой, чьё имя не запомнил. Смех, алкоголь, тела — всё смешивается в калейдоскоп. Я целую какую-то рыжую у костра, её волосы пахнут дымом. Это Гавайи, детка. Я король, и мне плевать на всё. Но в груди — дыра, которую не заполнить ни коктейлями, ни девчонками. Я пью ещё, чтобы не думать. Завтра будет новый день, новая тусовка, и я снова докажу, что мне не нужна она. Или кто-то ещё.