Пропасть между нами

Глава 25: Возвращение в клетку

Каникулы на Гавайях пролетели, как яркий сон, и я вернулся в серый город, где вместо океана — лужи, а вместо пальм — голые деревья, торчащие, как кости. Теперь я здесь, где всё напоминает о ней. Кристине. Черт, я не хочу о ней думать.

В аэропорту меня встретил отец. Его лицо — как всегда, каменное. Он сидит за рулём, втыкая в телефон, будто мир зависит от его сообщений.

— Ну, сын, отдохнул? — спрашивает он, не глядя. — Завтра в школу.

— Пап, я только с самолёта, — отвечаю, откидываясь на сиденье. — Дай день на раскачку.

Он хмыкает, его глаза — как лезвия.

— Раскачка? — повторяет он. — У тебя бизнес, будущее, брак с Викторией. Не трать время на ерунду.

Виктория. Её имя — как укол в висок. Она звонила мне на Гавайи, её голос — сироп с ядом: "Алекс, ты меня забыл?" Я отмахивался, говорил, что занят. Теперь я дома, и её сообщения уже в телефоне: "Алекс, встретимся? Я могу приехать в твой город на выходные" Я не отвечаю. Мне не до неё. Я хочу... черт, я сам не знаю, чего хочу. Но точно не её.

Дом — огромный, холодный, как музей. Я кидаю сумку в угол своей комнаты, падаю на кровать, пялюсь в потолок.

Утро бьет, как будильник, который я хочу разбить. Солнце еле пробивается через шторы, город серый, как асфальт. Я надеваю джинсы, чёрную рубашку, смотрю в зеркало. Загар с Гавайев делает меня похожим на бронзовую статую. "Красавец", — ухмыляюсь себе. Отец орет снизу: "Опоздаешь!" Но я не тороплюсь.

В школе — тот же цирк, что и всегда. Коридоры гудят, запах кофе из учительской, девчонки глазеют, парни хлопают по плечу. Какой-то парень из параллельного класса: "Алекс, как Гавайи?" Я ухмыляюсь: "Океан, телки, коктейли. Лучше, чем твои каникулы". Он ржёт, а я иду дальше, но глаза сами шарят по толпе. Ищу её. Кристину. Черт, я не хочу её искать, но ноги несут к ее шкафчику. Пусто. Она где-то там, в этом муравейнике, и я злюсь на себя за то, что опять думаю о ней.

На математике сижу у окна, пялюсь на серое небо. Учительница что-то бубнит про уравнения, но я не слушаю. Мой взгляд скользит по классу, и вот она — в углу, с Лерой. Её волосы... они другие. Темнее, с красным оттенком, как закат на Гавайях. Макияж — дерзкий, глаза подведены чёрным, губы яркие, как вызов. Она выглядит... не как раньше. Как будто говорит миру: "Я не та, кем была". Я отворачиваюсь, сжимаю ручку так, что пальцы белеют. Черт, она изменилась. А я? Я тот же идиот.

— Алекс, ты спишь? — шипит Макс, сидящий сзади.

— Отвали, — бросаю я, не глядя.

Он хмыкает, но замолкает. Я смотрю в тетрадь, но вижу её. Её новый стиль, её взгляд, который больше не мой. Черт, я не хочу об этом думать.

На перемене Макс тащит меня в столовую. Запах картошки фри, гул голосов, подносы звякают. Девчонки из нашей тусовки подсаживаются: Сара, брюнетка с длинной челкой, и ещё какая-то, чьё имя я забыл.

— Алекс, расскажи про Гавайи, — тянет Сара, ее глаза блестят. — Правда, что ты там с моделями тусил?

— Правда, — ухмыляюсь я. — Яхта, коктейли, девчонки. Лучше, чем тут жевать салат.

Она смеется, касаясь моей руки, но я не чувствую ничего. Мой взгляд снова ищет Кристину. Она сидит в углу с Лерой, ест что-то, смеётся. Её губы — алые, как кровь, макияж подчеркивает скулы. Она не смотрит на меня, но я вижу: она другая. Дерзкая, как будто хочет всех порвать. Я сжимаю кулак под столом.

— Бро, ты опять на неё залип? — шепчет Макс, кивая в её сторону.

— Заткнись, — огрызаюсь я. — Мне всё равно.

— Ага, конечно, — хмыкает он. — Забудь её, она не в твоей лиге.

Я хочу врезать ему, но вместо этого беру поднос и ухожу. Остаток перемены сижу на подоконнике, разглядывая школьный двор. Дети бегают, кто-то играет в баскетбол, но я вижу только ее. Как она могла так измениться? Это не та Кристина, которая краснела, когда я трогал ее волосы. Черт, я не должен об этом думать.

На химии я сижу сзади, рисую в тетради какие-то узоры. Учитель бубнит про реакции, но мои мысли где-то в прошлом. Я вспоминаю, как мы с ней лежали на траве у озера, ее улыбка была мягкой, как летний ветер. Черт. Я мотаю головой, сминаю лист. Она — прошлое.

После уроков ноги сами несут к дубу, где мы столько раз с ней говорили. Макс догоняет, его ухмылка раздражает.

— Бро, давай в бар, — говорит он. — Там девчонки будут.

— Позже, — отвечаю, глядя на ворота.

И вот она выходит. Одна, без Леры. Её волосы с красным оттенком блестят на солнце, макияж — как маска воина: черные стрелки, яркие губы. Одежда та же — джинсы, футболка, — но она носит их иначе, с вызовом, как будто говорит: "Смотрите, я другая". Она проходит мимо, не глядя, ее походка уверенная, как у пантеры. Я хочу крикнуть: "Крис!" Но горло сжимается. Я стою, как идиот, с ключами в руке, пока она не исчезает за углом. Сердце колотится, как после гонки. Черт, она изменилась. А я? Я всё тот же дурак, который потерял ее.