Пропавшая

Глава 1. Юля Багрова.

Сейчас, спустя почти восемь лет, я часто вспоминаю элитную школу в родном городе, где когда-то училась до восьмого класса, после мне пришлось уехать не просто в неизвестность, а к родной бабушке, взять девичью фамилию бабушки, потому что старшая моя сестра Инна Чистякова не хотела, чтобы я её, красавицу, позорила и носила такую же, как она, фамилию.

***

Да, сейчас я музыкант, мой любимый инструмент — скрипка, мне двадцать три года, я в этом году защищу дипломную, по профессии финансист, музыка в моей душе занимает, конечно, первое место, а уж после неё финансы и бизнес.

Вспоминая то время, ту жуткую, давнюю историю, когда всю ночь пришлось просидеть в грязной подсобке, не могу сдержать слёз, наяву вижу, как меня туда затолкали... Инна... Она подговорила моих одноклассников, Попова, Каменева и Дубова...

Тогда суббота была, родители на дачу уехали, Инга и я остались дома, меня-то... Не любили почему-то в семье, а вот сестру... Красавицу Инну боготворили, и она возомнила себя принцессой, не просто принцессой, а: «Ты, толстуха! Подай, принеси!» Так она ко мне обращалась, родители смотрели на это сквозь пальцы, по принципу: «Принесёшь, ничего с тобой не случится, Инночка то, Инночка это, Инночке платье присмотрели с папой, да такое шикарное». В общем, Инночка, Инночка, о Юле, то есть обо мне, и речи не шло. И я стала скрытной, больше молчала, прилежно училась, что покупали, то и носила.

В школе ко мне относились так же, как и в семье, я заметила, если дома гнобят тебя, то и в школе то же самое, учителя как будто не видели, как издеваются надо мной ученики, я давала отпор, конечно, но... Их много, а я одна. Всё время думала, когда же я вырасту, работать начну и уйду из этой нелюбящей семьи. Но когда ещё это будет? Не скоро.

***

Шёл сентябрь, я училась в восьмом классе, и школьное утро, как обычно, начиналось со злых шуток в мою сторону.

— Чё, Юльк, лохань галушек съела? — Валька Никонов начал глумиться.

Хохот в классе.

— Да ей лохань мало, ей кадушку, и то сомневаюсь. — Нинка Хорина. — Хрю-хрю-хрю...

Дразнят меня. Снова смех... И это дети элиты города, представляете?

Молча прошла, села за парту, сидела я одна, никто со мной сидеть не хотел, заявляли, что от меня как от свиньи пахнет. Откуда? Отец у нас богатый, как бы я иначе в эту школу попала? Дом не хуже всех, купаюсь каждый день. Откуда я свиньёй пахнуть должна? Терпела, поняла, что игнор лучше всего. В школу нас отвозил отец, а после уроков я уезжала на автобусе, хотя за детьми из моего класса машины родители присылали, за мной нет. За Инной — да, она же красотка у нас, а «ты и так никому не нужна, кто на такую позарится».

***

Да, и так, суббота, у нас закончились занятия, и пошла, как обычно, на остановку, время было часа два, или уже третий шёл, шла радуясь, что завтра воскресенье, в школу идти не надо, это хорошо... но до остановки так и не дошла, как я очутилась в той дальней пристройке, плохо помню, то ли от испуга, когда кто то схватил меня и поволок куда то, то ли... Ещё от чего-то потеряла сознание. В этот день меня в школьной столовой чаем горячим облили, прямо на руку кто-то плеснул, она горела долго, но волдыря вроде нет... И вот ещё... Темно, когда я пришла в себя, руки и ноги чем-то связаны, рот заклеен... Темно... как оказалось, я к чему-то привязана, ни крикнуть ничего не могу, колени горели. Разбиты, наверное, подумала, что делать, как освободиться? Что сейчас? День? Ночь? рюкзак здесь, а телефон? Телефон вряд ли здесь... Забрали наверное.

Вы представляете, что значит провести ночь связанной, привязанной, с заклеенным ртом в грязной подсобке, девчонке в 14 лет? Нет. Не представляете. Страх, ужас, одна, никого рядом... От этого самого ужаса я даже плакать не могла, как я не умерла тогда? Сама не знаю... Стала пытаться ослабить верёвки или чем я там связана? Сколько билась, не могу сказать, но руки освободила, а там уже легче, аккуратно отклеила ленту, которой рот заклеен был, развязала ноги, в общем, освободилась. Теперь дверь... Но дверь была на замке или заперта чем-то... Кричать? Нет, не вариант, ночь, темно... Подождать придётся до утра... В углу пищали мыши или крысы... Я боялась их до смертельного ужаса, но сейчас они единственные соседи в этой забытой богом подсобке, надо ли говорить что сидела я там, вернее стояла возле двери по не услышала смех, кто то шёл, и не один.

«Давай, Рудик, открывай, развяжем, выпустим свинью на волю», — голос Ивана Каменева, вот тогда я поняла, кто меня сюда приволок, три друга.

Дверь открылась, и я вышла. Кто-то из них захихикал, стал меня снимать на телефон, я, проходя мимо, сказала только два слова: «Выродки недоразвитые».

— Что? Что ты прохрюкала? — Дубов Игорь спросил издевательским тоном.

Я, не глядя на них, пошла на остановку, правда, слышала, как Игорь закричал: «Ты что, Рудик, ох...л? Сам знаешь, что это Инка...» Что они там, подрались, что ли? Всё равно не оглянулась, приехала домой в третьем часу в воскресенье, сутки, сутки меня держали взаперти... За что? И кто? Значит, Инна?

***

— Явилась шлюшка, мама, смотри, какая она? Все колготки рваные, грязная, где тебя таскали, по каким помойкам? А я предупреждала, опозорит она нас. — Инна, как всегда.

Вот тут только меня прорвало, я закричала так, что, наверное, стены задрожали.

— Тварь!!! Ты всегда тварью была!!! Сука безмозглая!!!

Так ей врезала, что Инка отлетела к стене и упала на пол. Из носа её пошла кровь. Мама подбежала к ней.

— Мама!!! Она меня ударила!!! — Заверещала Инка, как те крысы в подсобке. — У меня кровь...

Мама заплясала около неё: «Инночка, Инночка...»

— Тебя убить мало, идиотка!!! Это всё ты!!! Ты!!!! — кричала я, не помня себя.

Мне и правда хотелось убить её в эту минуту, хорошо хоть отец опомнился, не дал этого сделать, кое-как затащил меня в комнату, я что-то кричала, не могла успокоиться: «Тварь! Меня шалавой называет, а сама со Стёпкой-бандитом связалась!»