Пропавшая невеста 2

Глава 3

Куда податься одинокой девушке в чужой стране?

Эта мысль все чаще крутилась в голове. Проклевывалась с рассветом, стоило только Нике раскрыть глаза, и свербела в голове до самого заката, когда усталая целительница без задних ног падала в кровать.

Единственным спасением, не дававшим окончательно сникнуть, была работа.

Доминика лечила всех и от всего. Без разбора, расплескивала свой дар направо и налево. И чем больше тратила, тем сильнее он становился. В Вейсморе столько больных не было, сколько она могла вылечить, поэтому досталось и виртам, и дворовой шавке Пенке, и даже дикой медведице, которую завалило рухнувшей сосной.

Не позволяя себе останавливаться, Ника работала, работала, работала, выматывала себя физически, чтобы ночью не смотреть в потолок, по которому плыли размытые тени, и не доводить себя бесконечными раздумьями.

Теперь в замке было тяжело дышать. Она даже подумывала, а не перебраться ли обратно в сторожку к старой Нарве, но эта мысль навевала дикое уныние.

Хотелось здесь, с ним, как прежде.

Увы…

Пара дней, о которых говорил кхассер, растянулась почти на неделю.

Он вернулся в Вейсмор рано утром, когда густой осенний туман еще не рассеялся и плотным ковром укрывал серую дорогу к замку. И пусть днем еще было почти по-летнему тепло, ночами в воздухе уже кружили первые отголоски холодов, отзывающихся привычным смятением в душе.

Скоро зима. За замок кхассер не волновался — Андракийцы стойкие и привычные к тяготам и суровой жизни, и его люди не исключение. Все лето они трудились, готовясь к тяжелым временам. Хранилища были набиты под завязку, торговля с соседними городами шла полным ходом, обеспечивая приток нужных товаров. Люди запаслись не только продуктами, но и теплой одеждой. Привели в порядок дома: кто-то перекрыл крышу, кто-то проконопатил стену новой паклей, а кто и вовсе новую пристройку соорудил. В поленницах ровными штабелями были уложены дрова, в погребах — заготовки, в сараях — веники, да сушеные грибы.

Его самого снова ждал военный лагерь у подножья Драконьих Гор, снова переходы в Милрадию и злые Сеп-Хатти. На долгих четыре месяца придется покинуть Вейсмор и вернуться только с наступлением весны. И снова не хотелось уходить, оставляя родные места без присмотра, но долг перед Андракисом был сильнее личных привязанностей и желаний. В этом году особенно.

Визиты к друзьям не дала никакой ясности. Никто не знал, почему Тхе’Маэс объявил ранний сбор, ходили только слухи о том, что на границе с Милрадией что-то изменилось. Что? Почему? Неизвестно. Оставалось лишь строить догадки, которые вряд ли имели что-то общее с действительностью.

Если не считать стражников у ворот, то первой, кого он увидел, въехав во двор, была Вероника.

Не замечая его, она возилась с колченогой пегой виртой. Толку от зверюги не было никакого — своенравная, упрямая, иногда откровенно злая. Она задевала других вирт, не упускала шанса прихватить за руку зазевавшегося смотрителя. Но и избавиться от нее — рука не поднималась, потому что спасла она двух солдат на горном перевале — предупредила о скрытом под снегом разломе, а сама провалилась. В тех пор и хромала, и злилась на всех подряд. Но по законам Андракиса жизнь ее была неприкосновенна, и хозяин должен был заботиться о ней до скончания дней.

— Ах ты, зараза бестолковая, — шипела Доминика, вытягивая из зубастой пасти, свою изжеванную косу, — я же для тебя стараюсь! Стой спокойно!

Куда там! Вирта вставала на дыбы и, наполовину сменив свою форму, пыталась хлестнуть упрямую целительницу длинным, как плеть хвостом.

— Я все равно до тебя доберусь! — в своем желании исцелить Доминика была беспощадна. — Хочешь-не хочешь, а вылечу. Поняла?

— Стоять! — жестко припечатал кхассер.

Вирта тут же остановилась, как вкопанная. Ника тоже. Замерла каменным изваянием и даже вздохнуть боялась.

— Что стоишь? Хватай, пока присмирела.

Сообразив, что приказ относился не к ней, Доминика рванула вперед, повисла на шее у вирты. Под пристальным взглядом кхассера та окончательно притихла и не брыкалась, когда Ника стала бесцеремонно ее осматривать, но нервно пряла ушами.

— Стоять, — повторил Брейр, наблюдая за тем, как хрупкие девичьи руки уверенно прощупывают неправильно сросшуюся ногу.

В душе что-то кольнуло. Что-то острое, тягучее, полное смятения. Кольнуло и разошлось по венам пряной волной.

— Нашла, — радостно воскликнула Ника и ободряюще похлопала по крупу, — прости милая, сейчас будет больно. На секундочку, а потом все пройдет.

Взялась за искореженные нити и рванула, разрывая неровный комок, а потом тут же соединила заново, наполняя целительной силой.

Вирта возмущенно зарычала и начала обращаться, чтобы наказать нахалку, посмевшую причинить боль там и где и так постоянно болело, но кхассер был начеку. Поймал, сжав ладонями, вытянувшуюся змеиную морду, и заглянув в глаза, твердо произнес:

— Нет.

Против воли кхассера вирта была беззащитна. Она сжалась, словно пытаясь казаться меньше, чем была на самом деле, и больше не шелохнулась, позволив Доминике завершить лечение.

— Все, — девушка бодро вскочила на ноги и вытерла руки об подол, — готово.