Пропавшая Невеста

Глава 7

С того дня ее жизнь…не изменилась.

Все так же вставая утром, она куталась в старый ватник, брала лопату и шла разгребать дорожки-тоннели. Разве что теперь приходилось наматывать шарф на пол-лица, на тот случай, если какой-нибудь бедолага забредет на опушку и подойдет близко к хижине.

К счастью, таких дураков не было. Жители деревни набирали снадобий до того, как снег заваливал лесные тропы, и вплоть до самой весны не беспокоили старую травницу, случайные охотники обходили эти места, потому что зверь сюда забредал редко, а простые путники в такую глушь не забирались, предпочитая держаться проторенных дорог.

Ника все так же помогала Нарве колдовать над зельями. Теперь, когда речь к ней вернулась, работа шла гораздо быстрее. Выпускница гимназии, прирожденная целительница и травница, с удовольствием раскрывала старухе, приютившей ее в своем доме, все секреты. Научила делать так, чтобы настойка полынницы не пахла грязными носками, улучшила зелье от мигрени, показала, как сортировать сушеные побеги смоквы — какую надо толочь, а какую проваривать полностью.

Нарва была счастлива. За всю свою жизнь она не встречала человека, так же сильно увлеченного травничеством, как и она сама, поэтому с радостью делилась своим опытом и слушала все новое.

Вместе они прожили всю зиму и встретили первые проблески весны.

Постепенно дни становились все длиннее, снег начал сереть и таять, сугробы по обе стороны от дорожек уменьшались, и все чаще в воздухе появлялся тот самый аромат, который предвещал обновление и пробуждение.

Ника ждала.

Каждый день, выполняя привычную работу, она прислушивалась к едва заметному движению соков в белых березах и наблюдала за грачами, прилетевшими через южный перевал. А по ночам, укутавшись в теплый платок, она присаживалась на крыльцо и долго смотрела на небо, выискивая среди звезд знакомые только ей сигналы и знаки.

Единственное, что ее волновало — это возвращение кхассера. По словам старухи, он уезжал каждую зиму и возвращался весной. Иногда в первые же дни, а иногда с перелетными птицами. В этом году он не торопился, и она искренне надеялась, что ей хватит времени сделать то, что задумала.

К концу марта снег, который все еще царствовал в чаще и на опушках, начал выпускать из своего плена спящие поля. Сначала темные проталины появились на открытых местах, где солнце прогревало землю весь день, потом начали подбираться к кромке леса. Все ближе и ближе, обходя участки, куда падали тени от пушистых елей.

И вот однажды услышав мелодичный свист первых дроздов, Ника поняла, что время пришло.

Проснувшись на заре, она тихонько собралась, стараясь не разбудить старую Нарву, сладко посапывавшую на своей узкой кровати, и вышла из избушки. Узенькими тропками, вьющимися среди еще голых деревьев, девушка вышла к ближайшему полю и, остановившись на его краю, прислушалась. Вокруг было тихо. Рассветное солнце только поднялось над горизонтом и лениво пробивалось через молочно-белый, струящийся по земле туман, не в силах полностью разогнать его.

Доминика вздохнула полной грудью, стараясь вобрать в себя силу этого места, потом скинула ватник, разулась и, тихо ойкнув, ступила босиком на еще стылую землю. Закатала рейтузы, оголяя колени, и опустилась на четвереньки. Было холодно. Дыхание теплыми клубами вырывалось изо рта, но она продолжала раздеваться. Сняла платок, позволив волосам рассыпаться по плечам, расстегнула верхние пуговицы на рубахе. Хитрый ветер тут же швырнул в лицо растрепанную прядь, скользнул за пазуху, пробирая стужей до самых костей.

Встав на четвереньки, она зарылась пальцами в пульсирующую жизненными токами землю и приготовилась слушать.

Ее силы привычно откликнулись на зов хозяйки, теплыми волнами пробежали от груди до плеч и начали спускаться вниз по рукам. Она прикрыла глаза, позволяя им течь наружу, сплетаться с потоками, омывающими со всех сторон, проникать все глубже и глубже, расползаясь во все стороны.

Потом тихо позвала, обращаясь к духам природы, прося у них приоткрыть завесу тайны. Вокруг было тихо и серо, но перед мысленным взором Доминики раскрывалась совсем иная картина. Она видела белые, трепещущие нити, разбегающиеся во все стороны. Они пульсировали, дрожали, искали.

…Возле самых пальцев притаился корень одуванчика, готовый первым пробиться навстречу солнцу. Мать-и-мачеха дремала в паре метров от того места, где сидела Ника. Старая ольха болела, но еще собиралась побороться за жизнь.

Доминика вдохнула побольше воздуха и раскинула мерцающие нити еще дальше.

…На другом конце поля уже проклюнулся первый горицвет, а в лесном овраге, к западу от их лачуги глубоко в земле сидели семена семилистника.

Все не то.

Ника искала, перебирала, тянулась за каждым всплеском жизни, но не находила того, в чем так нуждалась.

Зажмурилась и вытолкнула свою сеть еще дальше, до самой реки, захватив склон горы. Потом еще дальше, пробивая лес на другом берегу. Потом еще.

От напряжения ее тело дрожало. Пальцы, посиневшие от холода, жадно сжимали комья земли, впитывая каждую каплю силы.

Еще дальше.

…Что-то черное полоснуло по мерцающим нитям, заставляя их испуганно сжаться и отпрянуть.

Стоп.