Пропавшие вчера: Болото

Глава 1: Первый день в деревне

Автобус, натужно урча мотором, остановился у покосившегося железного указателя с надписью «Богуславка». Мальчик, зевая, выбрался наружу, щурясь от яркого солнца. После душного салона свежий воздух казался нереально вкусным, с лёгкой горчинкой полыни.

— Лёшенька, внучок! — раздался знакомый голос.

Лёха обернулся. На обочине, опираясь на суковатую палку, стояла бабушка — сухонькая, сгорбленная, но на удивление шустрая старушка.

— Здравствуй, бабуль, — пробормотал Лёха, неловко приобнимая её.

Старушка всплеснула руками.
— Вымахал-то как! Скоро выше меня будешь.

Покряхтывая, она подхватила Лёхину сумку и, приговаривая что-то про «кормёжку городскую», заковыляла по пыльной улочке. Мальчик поплёлся следом, щурясь от безжалостного солнца. Разноцветные дома с облупленной краской будто горели в летней жаре. В воздухе висела сладковатая дымка — то ли от зноя, то ли от сена на покосившихся телегах. Всё здесь казалось таким непривычным, чужим после города с его стеклянными высотками и гудящими проспектами. Лёха вздохнул: вот уж действительно, другой мир, и поплёлся следом, с тоской разглядывая унылый деревенский пейзаж.

«Почему меня сюда отправили? Ну и что, что у меня одни двойки… Разве это повод ссылать единственного сына в деревню на доучивание? — думал Лёха мрачно, рассеянно пиняя камешки. — Да я же тут со скуки помру…»

В городе сейчас он наверняка сидел бы с друзьями в прохладном торговом центре, потягивая колу и обсуждая новые игры. А здесь? Только пыль, жара и бесконечная тишина, от которой уши закладывает. Лёха досадливо пнул очередной подвернувшийся камешек. Ну что за невезуха!

Но делать было нечего. Родители, устали с ним бороться, спихнули его к бабушке «на свежий воздух, подальше от компьютера». Лёха скрипнул зубами. Ну да, конечно, в этой дыре даже телефон не ловит!

Меж тем они дошли до покосившегося домишки с облупленной синей краской. Бабушка скрылась в прихожей, загремела замком. А Лёха, бросив сумку на крыльцо, заметил через забор какое-то движение.

На пустыре за домом трое пацанов самозабвенно гоняли мяч. Особенно выделялся один — коренастый, белобрысый, в грязной футболке. Двигался он на удивление ловко, то и дело ускользая от противников.

«Ничего так, — одобрительно хмыкнул Лёха. — Техника хорошая».

Мальчишки, заметив наблюдателя, притормозили. Белобрысый, щурясь от солнца, окинул Лёху оценивающим взглядом.

— Ты кто такой? — спросил он, подходя ближе.
— Алексей, — небрежно бросил Лёха. — К бабушке приехал.
— А, городской, — протянул белобрысый. — Саня я. Гляди, как мы тут можем!

И он, разбежавшись, лихо наподдал по мячу. Снаряд, описав дугу, приземлился аккурат Лёхе в руки.

— Неплохо, — оценил он, подбрасывая мяч на ладони. — А слабо с дерева на дерево перепрыгнуть?

Деревенские явно заинтересовались. Обступили Лёху тесным кружком, наперебой выкрикивая вопросы и подначки. Один присвистнул от удивления, другой потребовал немедленной демонстрации.

Разгорячившись, Лёха ткнул пальцем в два старых тополя у забора:
— Да запросто! Вон смотрите...

Он подтянулся, уцепился за нижнюю ветку и стал карабкаться вверх. Ребята следили за ним с азартным любопытством. Саня молчал, прищурившись.

Забравшись повыше, Лёха примерился и, глубоко вздохнув, прыгнул. На миг повис между деревьями, отчаянно загребая руками... И плюхнулся в траву, больно ободрав локоть.

Деревенские покатились со смеху. А с крыльца соседнего дома раздалось ехидное:
— Ой, держите меня семеро! Ну прям Тарзан!

Вика склонила голову набок, рассматривая Лёху с любопытством. Взгляд её, цепкий и пронзительный, казалось, прошивал насквозь.

«Ишь ты, городской, — думала она. — Сразу видно, привык быть в центре внимания. Только в деревне это так просто не работает.»

Лёха вскинулся. На ступеньках стояла вихрастая девчонка и насмешливо глядела на него сверху вниз. А за спиной у нее маячила иссохшая старушонка — видать, бабушка.

Лёху бросило в жар. Вскочил, отряхиваясь, пробурчал:
— Подумаешь... Я ещё потренируюсь.

Белобрысый Саня только плечами пожал.
— Дело хозяйское. Слышь, Вик, а ты-то чего развякалась? Сама попробуй.

Вика фыркнула.
— Вот ещё! Стану я всякой ерундой страдать.
— То-то же, — подытожил Саня и, подхватив мяч, махнул своим: — Погнали, пацаны!

Лёха, кипя от злости и стыда, побрёл домой. По пути он размышлял о произошедшем. Вика с Саней повели себя совсем не так, как он ожидал от деревенских. Может, он поторопился с выводами? Лёха почесал затылок. Вот так номер — эти ребята, похоже, не лыком шиты. И Вика эта... Лёха хмыкнул. Ладно, посмотрим ещё, что они за фрукты.

Бабушка, хлопотавшая у печи, окинула его встревоженным взглядом:
— Что невесел, внучек? Никак приключилось что?

Лёха буркнул:
— Да так... С ребятами местными поцапался.

Бабушка вздохнула, покачала головой.
— Ох, уж эти мальчишки... Ты, Лёшенька, особо-то не обижайся. Они ребята неплохие, хоть и задиристые. Глядишь, ещё подружитесь.

Лёха только плечами дёрнул. Ну да, конечно, дружба. С этими деревенщинами. Ещё чего!

Но бабушка, видать, решила взять быка за рога. Вытерла руки о фартук, скомандовала:
— А ну-ка, внучек, сбегай в магазин. Купи-ка молочка да хлебушка. Заодно и с ребятами поболтаешь.

Лёха скривился, но перечить не стал. Знал уже — бабулю не переспоришь. Да и тошно было сидеть в четырех стенах.

На улице он сразу заметил Саню. Тот стоял у покосившегося заборчика, сосредоточенно натягивая тетиву рогатки. Приметив Лёху, кивнул как старому знакомому.
— О, городской! Ты смари, какая вещь у меня.

Лёха придирчиво осмотрел самодельное оружие. Что ж, сработано было на совесть — аккуратно, добротно. Даже красиво.

Он уже хотел что-то сказать, но тут из-за угла вывернул Гришка — известный местный задира, которого все ребята в деревне знали и побаивались.