Пропавшие вчера: Болото

Глава 3: Тайна старого дневника

День выдался насыщенным — столько всего случилось, столько нового узнали! Голова шла кругом от волшебных открытий.

Только вот Лёхе покоя не давала одна мысль. Он то и дело косился на крышу бабушкиного дома, точно ждал какого-то знака. Друзья сразу приметили его озабоченность.

— Ты чего это, Лёш? — подозрительно прищурился Саня. — Никак клад ищешь?

— Да какой клад, — отмахнулся Лёха. И, помявшись, добавил: — Тут это... Дед мой когда-то говорил, что на чердаке у нас древности всякие хранятся. Из прошлого которые. Может, глянем по-быстрому?

Вика встрепенулась.

— Ой как интересно! Люблю я старинные вещицы разглядывать. Пошли скорее!

Недолго думая, ребята забрались по скрипучей лестнице и очутились на пыльном чердаке. Здесь было темно, лишь узкие полоски света пробивались сквозь щели старых досок.

— Ничего не вижу, — пробурчал Саня, спотыкаясь о какой-то хлам. — Лёха, у тебя же фонарик с собой?

Два щелчка — и яркий луч выхватил из полумрака очертания старых сундуков, потрескавшихся зеркал, покосившуюся прялку. Да уж, сокровищница!

И всё же что-то было в этом затхлом воздухе, в танце пылинок на свету — что-то манящее, зовущее в неведомое. Ребята принялись с любопытством копаться в вещах, каждый надеясь на свою удачу.

Вдруг Вика испустила победный клич:

— Ухты! Глядите, что я откопала!

В руках у неё был старый-престарый дневник — потрёпанный, в кожаном переплёте, с замысловатым тиснением. Он выглядел таким древним, будто вот-вот рассыплется в прах.

Лёха бережно принял находку, раскрыл на первой странице. С трудом разобрал полустёртые чернила.

— «Принадлежит Ивану, сыну...»

Саня аж подпрыгнул.

— Ну-ка, ну-ка! Не тому ли самому Ивану из деревенских историй, что на лягушке женат был?

— Может быть, — с благоговением прошептала Вика. В глазах её вспыхнули искорки предвкушения. — Вот это удача! Я прямо чую — тайна тут, ребята. И мы её раскроем!

Лёха решительно кивнул.

— Согласен. Не будем терять времени — бегом в штаб читать! Может, и правда найдём какую-нибудь разгадку.

«Штабом» ребята гордо именовали своё тайное убежище — шалаш на окраине леса, обустроенный с подобающим укромностью и уютом. Там, вдали от посторонних глаз и ушей, можно было смело обсуждать самые невероятные секреты.

И вот, устроившись на ворохе старых подушек, юные сыщики склонились над пожелтевшими страницами. Лёхин фонарик лихорадочно выхватывал из темноты обрывки фраз, и постепенно перед ними разворачивалась удивительная история.

История Ивана, в котором после разлуки с возлюбленной словно надломилось что-то. Который с трудом привыкал к обыденной жизни, то и дело проваливаясь в воспоминания о волшебном болоте.

Нынче снова мерещилось, как Василиса меня зовёт — гласила одна из записей. — Но как я могу вернуться, раз дал зарок — в мире людском счастья искать? Видать, обречён теперь всю жизнь меж двух огней маяться...

Но вот Иван встретил суженую земную, сыграл свадьбу, детишек народил. И хоть полюбил их крепко, да только тоску по утраченному дивному краю из сердца не выгнал.

Решился я сегодня, — прочитали ребята в следующей главе. — Собрал сыновей старших, дочек младших, да рассказал им про житьё своё у лягушки заколдованной. Про то, как в любви-совете жили, как с жителями озерными дружбу водили. Поверят ли, нет ли — не ведаю. Но пусть рассказ мой в роду нашем сохранится, может кому и пригодится когда нибудь...

Дальше шли рассказы о тайных знаках лесных, что Иван домочадцам передал, о волшебных безделицах да диковинках, что из топей болотных вынес. Ребята читали, затаив дыхание. Неужто и впрямь в роду Лёхином по сегодняшний день отголоски волшебства живут?

Кульминацией стала последняя глава дневника — самая загадочная. Там, среди туманных недомолвок, таилось тайное послание:

А если кто из отпрысков моих средь трав высоких да папоротников огненных клад мой отыщет — тому и откроется путь истинный, не для всех видимый. И возликует тогда лес, признав в счастливце сём друга заповедного...

Лёха поражённо выдохнул:

— Вот это да! Выходит, предок мой и впрямь с чудесами знался. И не просто знался — наследство волшебное потомкам оставил!

Саня просиял:

— Клад, значит? Обожаю всякие захоронки-схоронки! Ну-ка, Лёх, напряги мозг — нет у вас в роду преданий каких о местах заветных?

Вика в задумчивости прикусила губу:

— И то верно. Не просто ж так Иван про травы да папоротники обмолвился. Подсказку, видать, зашифровал — где искать клад этот волшебный.

Лёха долго молчал, морща лоб. Вдруг глаза его вспыхнули.

— Есть идея! Прабабушка покойная рассказывала, будто прапрапра мой на поляне одной тайной знак оставил когда-то — вроде как печать семейная. Глубоко в лесу та полянка, средь бурелома непроходимого. Но я вроде что то помню!

Порывшись в кармане, он достал ещё одну находку с чердака — старый потёртый компас. Странное дело — стрелка крутилась и постоянно замирала, показывая на лес. Лёха подёргал компас, потряс — бесполезно.

— Ты глянь! — присвистнул Саня. — Никак сам путь показывает, магия!

Вика осторожно взяла компас из рук Лёхи, поднесла к глазам. И ахнула:

— Ребята, тут на крышке знаки какие-то! Прямо как в дневнике Ивановом!

Друзья склонились над артефактом. И впрямь, на потемневшем металле тускло мерцали едва различимые символы — те самые, что путеводной нитью тянулись через пожелтевшие страницы.

Лёха щёлкнул фонариком, поднёс луч ближе. Буквы ожили, налились слабым светом. А компас в руках Вики вдруг слабо дрогнул и потеплел, похоже очнулся от долгого сна.

— Погодите-ка! — Саня лихорадочно зашуршал дневником. — Тут Иван пишет: «А оставил я детям своим указатель верный. Не на север он смотрит — на волшебство. Где стрелка замрёт, там и искать надобно...»

— Так это... это ключ! — Вика даже подпрыгнула от волнения. — Компас приведёт нас к тайнику с сокровищем!