Пропавшие вчера: Болото

Глава 2: Как Иннокентий стал привидением

В маленькой деревушке на краю заколдованного леса жил-был мальчик по имени Иннокентий. С самого рождения он отличался от других детей. Пока его сверстники носились по улицам, играя в салки-прятки да догонялки, Кеша, как ласково называли его родители, часами просиживал на крылечке, вглядываясь в зелёную стену деревьев.

Уже тогда мальчик чувствовал — в чаще таится нечто волшебное, манящее. Лес похоже перешёптывался с ним на одному ему ведомом языке, делился древними тайнами.

Однажды вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки сосен в янтарный цвет, Иннокентий забрёл дальше обычного. Сумерки сгущались, в кронах деревьев зашептал ветер. И вдруг мальчик заметил меж ветвей странные зеленоватые огоньки. Они похоже манили его за собой, вглубь чащи.

Зачарованный, Кеша последовал за ними, позабыв обо всём на свете. Ноги сами несли его вперёд. Он шёл, шёл — и вышел на небольшую поляну. Посреди неё рос огромный раскидистый дуб. Ствол его, покрытый мхом и лишайником, казалось, видел ещё прадедов Иннокентия. А узловатые корни уходили глубоко в землю, словно древние змеи.

Кеша приблизился к дубу, дотронулся до шершавой коры. В этот миг его пронзило странное чувство. Будто он и дерево — единое целое. Что меж ними протянулась незримая нить.

С этого дня Иннокентий стал частенько захаживать на ту поляну. Делился с дубом своими секретами, доверял самое сокровенное. И ему казалось, что мудрое дерево понимает его как никто другой.

А потом начались сны. Каждую ночь, стоило Кеше закрыть глаза, он проваливался в совсем иной мир. Мир, где деревья разговаривали человеческими голосами, звери щеголяли в камзолах, а в воздухе витало волшебство.

Однажды к нему явился величественный олень. Крона его рогов сплеталась в немыслимые узоры, а шерсть отливала серебром.

— Слушай зов леса, — прошелестел он, — не противься своему предназначению.

В другом сне перед мальчиком предстала девушка, сотканная из утреннего тумана и солнечных лучей. Она водила Иннокентия по тайным лесным тропам, распевая загадочные песни.

Просыпаясь поутру, Кеша подолгу лежал без движения, пытаясь ухватить ускользающие видения. Но они таяли как дым, оставляя лишь смутную тоску и чувство чего-то несвершённого.

И мальчик снова спешил на свою поляну, к мудрому дубу. Изливал ему душу, спрашивал совета. И впервые ему почудилось, как дерево отвечает — шелестом листвы и скрипом ветвей.

Шло время. Иннокентий подрос и окреп. Странные сны не прекращались. Он научился понимать язык зверей и птиц, читать знаки, что посылал ему лес. Старый дуб стал ему названым отцом и наставником.

Но чем больше открытий делал Кеша, тем яснее понимал: не всё ладно в зачарованном лесу. Словно тень набежала на его зелёные кущи. Звери стали пуганными, растения — будто увядшими. А по ночам в лесу слышался зловещий хохот.

— Не к добру это, — скрипел старый дуб, — тёмные времена грядут. Держись, мальчик. Помни, что я тебе говорил.

Однажды на закате Иннокентий набрёл в чаще на древний колодец. Ободок его почернел от времени, а со дна веяло холодом и тленом. Кеша заглянул внутрь — и отшатнулся: в тёмной воде плавали чьи-то лица. Бледные, изборождённые морщинами, со впалыми щеками и глазами, горящими нехорошим огнём.

— Уходи, — произнесли беззвучно бескровные губы, — беги, глупый мальчишка. Здесь тебе не место.

Кеша попятился. Сердце его колотилось где-то у горла. Он хотел закричать, позвать на помощь — но из пересохшего рта вырвался только сиплый шёпот.

Что-то подтолкнуло его в спину. Кеша обернулся — и замер. Позади стоял давешний олень. Он смотрел печально и строго.

— Слушай зов, — произнёс зверь еле слышно, — слушай зов...

И растаял в воздухе как наваждение.

С того дня всё изменилось. Кеша понял — лесу грозит беда. И он, как никто другой, должен её предотвратить. Во что бы то ни стало.

Шли месяцы. Иннокентий, учился понимать лес, его обитателей. Он уже не просто гулял меж деревьев — он сам становился частью этого зелёного мира. Порой ему казалось, что вот-вот — и он пустит корни, покроется листвой.

Однажды, пробираясь через буреломы, Кеша наткнулся на поляну. Трава на ней была примята, словно здесь кто-то боролся. Меж стволов змеились клочья тумана.

— Тс-с! — послышалось сбоку.

Иннокентий обернулся. Из-за раскидистого вяза выглядывала девушка приходившая во снах.

— Беги отсюда, мальчик, — голос ее был полон тревоги. — Они уже близко.

— Кто — они? — нахмурился Кеша.

Но образ, всполошившись, исчез в чаще. Только ветер зашумел в листве и белки заметались меж ветвей.

Кеша огляделся. И впрямь, лес будто затаился в напряжённом ожидании. Что-то назревало. Что-то недоброе.

Вдруг кусты затрещали, раздвинулись. На поляну шагнули двое. Мужчина и женщина. Бледные лица, чёрные плащи, глаза горят колдовским огнём. Сильвестр и Рогнеда.

Кеша замер, вжавшись в землю. Дыхание перехватило. Он сразу понял — вот они, те самые, худшие из худших.

Колдуны о чём-то спорили. До Иннокентия долетали обрывки фраз:

— ...Нужно больше силы, времени мало...

— ...Глупец! Ещё чуть-чуть — и лес падёт...

Они говорили и говорили, а слова их сплетались в жуткую паутину заклятий. От одного их звука в жилах стыла кровь. Кеша чувствовал, как неведомая сила давит на него, пригибает к земле.

Сердце колотилось как бешеное, в ушах шумело. Казалось, голова вот-вот лопнет. Стиснув зубы, мальчик пополз прочь.

— Эй, ты куда это? — вкрадчиво прошептал над самым ухом мужской голос.

Кеша замер. Ноги стали ватными. Медленно, через силу, он поднял голову.

Сильвестр стоял прямо перед ним. Тонкие губы скривились в ухмылке.

— Ты кто такой, а? Подслушиваешь? — колдун цепко ухватил Иннокентия за шиворот.

Мальчик забарахтался, силясь вырваться. Да куда там! Рука Сильвестра держала как каменные тиски.

— П-пустите! — пискнул Кеша. — Я н-ничего...