Пропавшие вчера: Болото

Глава 8: Сделка лешего

Тревожный зов леса вырвал Арнольда из тяжёлого сна. Он вскочил, как ужаленный, и кинулся сквозь чащу, ведомый недобрым предчувствием. Чуткое сердце лешего подсказывало — случилась беда.

И точно — в сердце леса, у старого родника, Арнольд застыл в ужасе. Вода, обычно хрустально-чистая, сделалась чёрной, маслянистой. Трава по берегам пожухла, скрючилась. В воздухе разливался тошнотворный смрад гнили.

— Какая же напасть тебя сгубила, родимый? — пробормотал леший, опуская руку в мертвящую жижу. И тут же отдёрнул, зашипев от боли — ядовитая вода лизнула кожу, оставляя багровый ожог.

Арнольд огляделся. Повсюду виднелись признаки хвори, убивающей лес — бурые пятна на листьях, белёсая плесень на стволах. Звери и птицы притихли, попрятались. Даже ветер, казалось, застыл в испуге.

«Что-то нехорошее творится, ой нехорошее» — леший тяжело оперся о посох. Много лет берёг он эти места от напастей. Но такой погибели не видывал. Знать, сильный враг объявился. И против него в одиночку не выстоять.

— Здравствуй, Арнольд, — раздалось вдруг за спиной. Голос был сладок, точно мед вежий, и холоден, как ночной ветер. Леший обернулся и похолодел.

Из теней выступили двое. От них так и веяло недоброй силой.

— Рогнеда, Сильвестр, — процедил Арнольд. — Вы лес погубили?

Колдунья расхохоталась, сверкнув зубами.

— Погубили? Скорее спасли. Чаща темная сама нас приняла. А другой сам себя губит, когда не желает покориться истинным властителям.

— Мы мирно просим тебя, лесной защитник, — вкрадчиво произнёс Сильвестр. — Отдай свои владения нам. Признай нашу мощь. И тогда, быть может, уговорим заразу отступить.

Арнольд стиснул посох так, что побелели пальцы.

— Да никогда! Не бывать лесу под властью вашей поганой магии!

— Ах так? — прошипела Рогнеда. — Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому!

Она вскинула руки, и родник вскипел, забурлил, извергая клубы зловонного пара. Закружились тени, зловеще зашептались. Сильвестр торжествующе прошептал:

— Глупец! Неужели не понял? Это лишь начало! Вода, земля, сами деревья — всё подчинится нашей воле. Либо умрёт в корчах.

Арнольду будто нож вонзили в сердце. Покачнувшись, он с трудом выдавил:

— Что ж вы удумали, ироды? Зачем жизнь губите?

— Потому, что можем! — расхохоталась Рогнеда. — Нам плевать на твой жалкий лес. Нам власть нужна — безраздельная, абсолютная!

— Три дня даём тебе, леший, — процедил Сильвестр. — Одумайся. Прими верное решение.

И колдуны исчезли. Лишь зловонный туман клубился меж деревьев, точно змеиный выводок.

Три дня и три ночи бродил Арнольд по умирающему лесу. Сердце его разрывалось от боли. Куда ни глянь — всюду увядание, распад, смерть. Обречённо поникли некогда гордые ели, осыпались трухой могучие дубы. Затянуло мутной ряской озёра, сгинула птичья трель, умолк звериный гомон.

— Духи лесные, помогите! Научите, как против Рогнеды с Сильвестром выстоять, как чащу родную от погибели уберечь. Но духи лишь горестно вздыхали меж ветвей.

«Эх, лес-батюшка, довели тебя злодеи» — горестно думал леший, силясь хоть как-то унять расползающуюся коросту болезни. Да куда там — чары Сильвестра с Рогнедой были сильнее.

На третий день, в час сумерек, колдуны явились вновь — надменные, торжествующие.

— Ну что, одумался, дряхлый? — осклабился Сильвестр.

Плечи Арнольда поникли. Взгляд потускнел, как припорошенный пеплом.

— Ты победил, чародей, — глухо произнёс он. — Твори что задумал — только лес не губи. Он-то в чём виноват?

— Вот и славно! — взвизгнула Рогнеда. — Но помни: цена нашей милости — твоя верность. Смирись, забудь, кем был. Отныне ты — наш слуга. Раб, прикованный к лесу. Таково твоё бремя.

Голова лешего бессильно упала на грудь. Сгорбившись, точно древний старик, побрёл он вглубь чащи.

Первый бой был проигран. И словно почуяв слабину защитника, поникли ветви деревьев, жалобно заскрипели стволы. Смолкли птицы, умолк ветер. Сама природа сжалась в страхе, признавая власть тёмных чародеев. И даже несгибаемые дубы, казалось, склонили кроны, смиряясь с горькой долей.

Много воды утекло с той чёрной сделки. Да только не легче стало Арнольду — лишь больнее, мучительней.

Спасённый лес вновь шумел зелёной листвой, звенел птичьими трелями. Только леший радоваться не мог — в душе его поселилась тоска.

Магия Сильвестра и Рогнеды не убила его — но лишила воли, свободы. Обратила в покорного раба, стража их зловещих тайн. И то была мука страшнее смерти.

Шли годы. В заколдованном лесу всё чаще стали появляться люди — дерзкие мальчишки, искатели приключений. Арнольд следил за ними украдкой, хранил надежду — может вот они, смельчаки, что не побоялись бросить вызов колдовству!

Леший продолжал служить колдунам внешне, но внутри готовился к моменту, когда сможет разорвать эти цепи. Он знал, что когда-нибудь появится шанс, и он должен быть готов его использовать. Нужно было только дождаться подходящего момента.