Пророчество для злодея

Глава 1. Пророчество

Марк

Каменная камера дышала сыростью и кровью. Запахи, въевшиеся в стены за годы допросов, висели в воздухе, густые, как туман над болотом. Я стоял в полумраке, скрестив руки, и смотрел на старика, скованного магическими кандалами. Его иссохшее тело казалось хрупким: губы, тронутые серостью, кожа, натянутая на острые скулы, глаза, в которых тонули чужие надежды. Но пророки не бывают просто стариками.

— Ты опоздал, Первый инквизитор, — прохрипел он, словно пепел осел в его горле. — Она уже идёт.

— Кто?

— Тень из прошлого, что сотрёт ваш порядок… Инквизиция не сможет её остановить. А с ней падёт и ваша власть.

Я замер, в груди зародилось странное чувство — не страх, не сомнение, а смутная настороженность, как если бы кто-то поставил ловушку, но пока неясно, где именно.

Дух Элгар’Раша, дремавший во мне, встрепенулся, его присутствие скользнуло по сознанию холодной тенью.

— Знаешь, сколько раз мне предрекали гибель, маг? — спросил я, прищурившись.

Он улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла, только усталое торжество, будто он уже знал мой конец. Глаза закатились, и он заговорил, словно читая по невидимым строкам:

— Тот, кто ищет истину, найдёт её в подвижном образе, пойманном в стекле. Река изменит русло под рукой, что не ведает своей силы. Забытая дорога откроется вновь. И тот, кто ищет конец, обретёт начало.

Я подавил желание усмехнуться. Пророчества — всегда загадки, и в них всегда подвох. Слишком часто я видел, как они сбываются не так, как ждут.

Элгар’Раш напрягся, его присутствие внутри стало ощутимее, как если бы холодные когти легли мне на сердце.

— Тень из прошлого. Лестра. Твоя судьба, — добавил пророк, и его голос дрогнул, будто он жалел меня.

Лестра. Слово кольнуло, как забытый осколок памяти. Где я его слышал? В легендах? В старых списках особо опасных магов? Я нахмурился, но ответа не нашёл.

Дух внутри меня оживился, словно почуял что-то важное. Прохладной змеёй скользнул по сознанию. Я ощутил его напряжение и едва сдерживаемый голод. Элгар’Раш всегда был настороже, но сейчас… Сейчас он наблюдал за пленником иначе.
«Мне нравится этот пророк. Так много слов обо всём и ни о чём».

«Заткнись. От тебя я тоже избавлюсь. Довольно скоро», — ответил я мысленно.

Дух послушно отступил, словно что-то задумал. Притих на время.

— Какая Лестра? — спросил я, шагнув ближе.

— Скоро сам узнаешь, — старик усмехнулся, и в его глазах мелькнула хитринка.

— Она твоя погибель, инквизитор.

— Если она беглый маг, ей не устоять перед инквизицией.

— Вы пытаетесь стереть магию, но она — как звёзды в ночи. Можете закрыть глаза, но не погасите их.

— Где твоя Лестра?

— Там, куда тебе не дотянуться, — ответил он, и улыбка стала шире, словно он видел мою ярость и наслаждался ею.

«Забавный старик, — хмыкнул Элгар’Раш. — Он дразнит тебя, как зверя в клетке».

«Молчи», — бросил я, подавляя раздражение.

Пророк смотрел исподлобья, не теряя уверенности.

— Магию нельзя уничтожить. Инквизиция проиграет. Как проигрывает всегда. А знаешь, почему?

— Меня не интересуют твои лекции, старик.

— Вы — лицемеры. Ваша сила подавлять магию — сама магия. Ты — зверь, инквизитор, но зверь, что носит ошейник. Милосердие тебе неведомо.

Я замер. Его слова задели что-то внутри, где пряталась правда, которую я не хотел видеть. Элгар’Раш шевельнулся, словно соглашаясь, и это разозлило меня ещё больше.

«Этот пророк умнее, чем кажется».

Я проигнорировал его.

— Милосердие не очищает мир. Огонь — очищает.

Я развернулся к двум стражам у двери.

— Сжечь.

Пророк засмеялся и продолжал смеяться, когда его поднимали за руки и когда цепи лязгнули о пол.

— Уже поздно, инквизитор! — выкрикнул он, прежде чем его увели. — Лестра придёт!

Голос мага затихал. Я не стал оборачиваться. Но слова он уже сказал, и я запомнил их. Пророчества сбываются. Всегда. Я донесу это Верховному Инквизитору. Пусть он решает, что с этим делать.

После доклада Верховному инквизитору я направился в архив, сжимая в руках ветхий пергамент. Записи о последней Лестре. Меняющая реальность — так её называли.

Что бы это ни значило, Верховный не стал объяснять. Для него не важна природа её силы — лишь то, что она опасна. Инквизиция не потерпит её существования. Приказано найти и уничтожить. Если кто и справится с магом, то я. Но если Лестра способна менять мир, я хочу знать, с чем столкнусь. Прежде чем охотиться — понять, на кого.

«Ты мог бы спросить у меня, инквизитор» — размеренно заговорил Элгар’Раш, с ленивым удовлетворением, словно ждал этого мгновения годами.

Я не ответил.

«Ты роешься в пыльных свитках, а я видел Лестр. Их взгляды, их силу. Их падение, — усмехнулся он. — Я создавал и уничтожал их».

Я стиснул пергамент, края хрустнули под пальцами.

«Говори», — бросил я, не сбавляя шага.

«Цена тебе известна, — помедлил он, словно смакуя. — Один день в твоём теле, и Лестра — открытая книга».

Воздух в коридоре стал тяжелее, словно сам дух надавил на стены. Я глубоко вдохнул и подавил отвращение, горькое, как пепел на языке.

«Сам разберусь».

Его смех, низкий и холодный, эхом отозвался в голове.

«Ты всегда такой упрямый, Дельмар».

Я ускорил шаг, мысли цеплялись за Лестру, за её силу, что могла менять реальность. И вдруг — лёгкий шорох, как шелест плаща, и тонкий запах лаванды, смешанный с железом. Я замедлился, чувствуя чужой взгляд.

Селеста ждала впереди, прислонившись к каменной стене с той выверенной небрежностью, что скрывала стальную пружину внутри.

Она выбрала место, где я не мог её не заметить. Там, где мягкий свет факелов скользил по её доспехам, и оттенял безупречный овал лица, выхватывая из полумрака тонкие черты. Светлые волосы падали на плечи, ровные, как по линейке, — идеальный образ женщины, которая знает, что её внешность так же опасна, как клинок на поясе.