Пророчество для злодея

Глава 10. Одна из них

Полина

Я не сразу поняла, что он сказал. Слова прозвучали глухо, как сквозь вату, но их смысл пронзил меня, словно удар хлыста. «По закону мне придётся её казнить».

Жар в шатре вдруг показался ледяным. Я медленно повернулась к Марку, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он стоял ровно, невозмутимо, будто его слова ничего не значили.

Где-то внутри меня поднималась паника, но сильнее было другое чувство. Ненависть. Я не закричала, не дёрнулась. Только смотрела. Марк не отвёл взгляда, не моргнул. Он не выглядел довольным собой, не выглядел тем, кто сейчас обрёк меня на смерть. Но он это сказал. Он похитил меня, чтобы использовать и убить. И самое ужасное, в его кажущемся спокойствии я читала не злорадство, а тупую, бюрократическую неизбежность. Будто моя жизнь была просто пунктом в инструкции, который нужно отметить.

Тонкая серебряная цепь змеёй сжималась на его шее. Такими же были скованы его руки. Он смотрел на меня. Я отвернулась.

В шатре стояла удушающая жара, пропахшая пряными травами и жареным мясом. Половина стены была поднята, впуская внутрь сухой ветер пустыни.

Перед глазами всё ещё проносились вспышки: люди, возникающие из вихрей чёрного песка, ярко-белая стена света, взметнувшаяся перед нами. Волна воздуха, вырвавшаяся из рук Марка. Слова, только что сказанные им…

Всё это казалось кошмарным сном. Но я не спала. Я была в ловушке наяву, и стены этой ловушки сжимались с каждым вздохом.

— Что же ты сразу её не казнил? — Человек с повязкой на глазу шагнул ближе к нему, дёрнув цепь. — Неужто решил сжалиться над магом?

По шатру прокатился смешок.

Я не могла пошевелиться. Ноги стали ватными, а в ушах зазвенело.

Казнить. Маг.

Эти слова снова и снова пульсировали в висках, а в горле собирался комок, который мешал дышать.

— Значит, она не заодно с тобой? — переспросил повязочник, ухмыляясь.

— Нет, — ровно ответил Марк. — Скорее, заодно с вами.

Что? Я моргнула.

Я ожидала, что он попытается выбраться — угрожать или выторговывать себе свободу. Но он… сказал это так спокойно, что в животе похолодело, и этот холод быстро сменился яростным, бессильным гневом.

Он это серьёзно? Или задумал что-то? Я посмотрела на него.

Никаких эмоций. Никаких сомнений. Он стоял, будто уже всё решил.

Но что?

Он не мог сказать это просто так — у него был план.

Но пока я пыталась его разгадать, раздался голос:

— Проверим. Правда ли она одна из нас.

Я вздрогнула. Сердце упало куда-то в пятки, отдаваясь глухими ударами в висках.

— Проверим?! — сорвался мой голос. — Что это значит?!

Я метнула взгляд на Марка. Он стоял слишком спокойно для пленника, закованного цепи. В этом было что-то неправильное. Словно он не сомневался, что его не убьют, либо… что-то задумал. Эта его тихая уверенность бесила больше всего.

— Если она маг, то бояться ей нечего, — сказал кто-то.

А если нет?

Меня развязали. Тело онемело от долгого напряжения, и я едва устояла, чувствуя, как дрожь пробирается от коленей к подбородку.

Женщина в тёмном плаще вышла вперёд и протянула руку.

— Дай мне свою ладонь.

Я неохотно шагнула к ней, но стоило ей провести пальцами над моей кожей, как она нахмурилась.

В шатре повисла тишина. Я только слышала, как стучит собственное сердце, и этот звук казался невыносимо громким.

— Она… чужачка. Но она — одна из нас.

Разбойники загалдели. Я не могла поверить. Облегчение, смешанное с новой порцией ужаса, волной накатило на меня. Что теперь будет?

— Хорошо, — произнёс главарь. — Подойди. А этого уведите.

Он кивнул на Марка.

Я остолбенела, пока его уводили. Взгляд сам цеплялся за его спину, за скованные запястья. Мне следовало радоваться, что избавилась от похитителя и, возможно, убийцы. Но вместо этого я оказалась среди людей, которых я не знала, и которые могли оказаться ещё опаснее. И его уход почему-то не принёс облегчения, а оставил за собой тяжёлую, звенящую пустоту.

Меня подтолкнули ближе к главарю. Его лицо пересекали жуткие шрамы.

— В чём твоя сила? — спросил он.

Я застыла. Мозг лихорадочно соображал, ища хоть какую-то безопасную ложь или правду.

— У меня её нет, — хрипло ответила я. — До этой минуты я вообще не верила в магию.

Кто-то хмыкнул.

Я судорожно сглотнула. Сухость во рту была такой, что каждое слово обдирало горло.

— Вы не убьёте меня?

— Мы не разбойники, — ответил главарь. — Побудешь у нас. Пока.

Сам он поднялся и покинул шатёр. Слово «пока» повисло в воздухе зловещим эхом, не сулящим ничего хорошего.

— Мы отступники, — пояснила женщина, которая проверяла меня.

Она усадила меня на ковёр и дала воды. Она была одной из немногих, кто не смотрел на меня с подозрением.

Толпа расходилась. Те, кто остался, смотрели с интересом — кто-то с осторожностью, кто-то с лёгким презрением, кто-то с явным любопытством.

Я всё ещё не верила в происходящее. Ощущение сюрреализма было таким сильным, что хотелось ущипнуть себя. Но я боялась, что не проснусь.

— Отступники? — повторила я.

— Ты точно чужачка, — хмыкнула она. — Каждый куст в пустыне знает, что инквизиция запирает нас в башнях, потому что боится. Они хотят контролировать наши силы. Но сами пользуются.

— Но это… это…

— Провести жизнь в Башне — врагу не пожелаешь, — договорила она за меня. Мы предпочли стать изгоями, чтобы не быть пленниками и рабами.

Я судорожно выдохнула. Только этого всего мне и не хватало. Мой мир с его дедлайнами, кислым вином и стендами на выставке казался теперь невероятно далёким и беззащитно хрупким.

— Я из другого мира и хочу вернуться. У меня там вся жизнь. Понимаете?

Она сочувственно посмотрела на меня.

— Понимаю. Как ты попала сюда?

— Он похитил меня. Этот ваш инквизитор. — Я раздражённо взъерошила волосы. — Была вспышка, и мы мигом оказались здесь.